- Тогда найдешь девчонку – молодую, с мягкими ладошками, и она вместо меня будет так делать.
Мишка поднялся рывком, оттолкнул ласкавшую его руку и с болью в голосе вскрикнул:
- Бля, сколько можно, Лель?! Задрал ты меня этой темой! Какие, на хер, «девчонки»?! Я сказал: мне никого кроме тебя не надо! …Идиот!
Как был, голый, отошел к окну, сердито кусая губы. Олег вскочил следом, торопливо частя:
- Миш, прости! Я - молчу! Ложись, я доделаю! …Малыш?...
Но Мишка захлебывался обидой:
- Уже не надо! Я так импотентом стану. Посмотри, как резко упал. Мне больно сделалось.
- Заяц, извини! – Олег потянулся обнять любимого, но тот увернулся:
- Просил: не делай так! Нельзя как-нибудь не в постели ревновать? Ко всем мифическим «молоденьким девчонкам»?! Я - расслабился, растёкся, и – на тебе под дых!
- Я боюсь: найдется какая-нибудь - ласковей, чем я. Красивая. С грудями.
- …И с такенным членом! – зло добавил Мишка. – Я говорил: не нужно мне «с грудями». Мне нужен ты. Но только чтоб в постели, когда я уже «поплыл», не говорил херни. …Всё, одеваемся, поехали на рынок! – он натянул трусы и взял с кресла рубашку.
- Минь, какой рынок? …Ложись, доделаю! – Олег мягко коснулся Мишкиного локтя.
- Не надо! Не хочу. Больше не стоИт, - капризно дуясь, Мишка застегивал пуговицы.
Но муж его был нежен и настойчив. Выждав, когда последняя пуговица войдет в петлю, Олег развернул обиженного пацана к себе лицом и начал неторопливо снова их расстегивать.
- Прости, мой сладкий! Ну, давай - немножко! Я сделаю всё медленно. И – молча.
Мишка медленно сдался. И через пару минут они уже опять лежали в прежней позе. Ладонь Олега по-хозяйски обегАла все свои сокровища, а Мишка, умоляюще шепнув:
- Только больше не болтай фигни! – смежил веки и медленно уплыл в свою нирвану.
* * *
Олег, вполглаза косясь на экран телевизора, листал риэлтерские сайты. Мишка, увлеченно «болея» за свой любимый «Челси», временами вспоминал о втором своем деле: он гладил рубашки. Когда футбол прервался на рекламу, Олег вместе с креслом повернулся к другу и посмотрел на него снизу вверх:
- Минь, в среду – День таможенника. У нас корпоратив. Я посижу пару часов, ок?
Мишка пожал плечами:
- Посиди. Что ты меня спрашиваешь? Я что тебе – сварливая жена?
- Тогда «Хилфигер»* мне погладь, - Олег потянул за рукав одну из рубашек. - На среду.
На экране опять забегали футболисты. Петер Чех столкнулся с Уиллом Кином*. Двухметровый вратарь, закатив глаза от боли, катался по газону, стискивая ладонями колено.
- Это – красная!* – завопил Мишка, отставляя в сторону утюг. – Красная! Где судьи? Лёль, ты видел!?
На пятачке перед воротами суетились игроки и санитары. Красную карточку не дали. Мишка зашелся в возмущении.
- Опять, как МанЮнайтед играет – так судейство никакое! Торрес* ровно также прошел прямой ногой – его удалили. Всё, блин, всегда – «по-честному». Мне с мужиками пить – нельзя, а тебе с девицами – можно!
- Тебе не с мужиками нельзя, а – водку, - осторожно проговорил Олег, так неожиданно попавший «под раздачу». - Ну, ты чего опять завелся?
Но взбудораженный Мишка вскинулся:
- Ты когда на работе признаешься? У меня на заводе все знают, что я – семейный. А тебе на вашей таможне все девы глазки строят. Это – нормально?
- Да не ревнуй ты! Не нужны мне никакие «девы». Я на «рабочий стол» компа поставил наше с тобой фото. Если спросят – сразу скажу, что ты – мой супруг.
- А если не спросят? – Мишка пристально смотрел ему в глаза.
Олег промолчал. Мишка снова склонился над утюгом. Минут через пятнадцать, развешивая в шкаф плечики с наглаженными рубашками, он негромко, словно ни к кому особенно не обращаясь, буркнул:
- Да я, Лёль, – ничего. Не хочешь – не признавайся. Я знаю, что ты - не гуляешь…
Олег встал из-за компа, подошел к другу и обнял его сзади за плечи:
- Подумай: а вдруг мне из-за этой правды уволиться придется? Что тогда?
- К нам на завод пойдешь, в дирекцию, - также негромко ответил Мишка, не оборачиваясь и прижимаясь спиной к Олеговой груди.
- Кем? Секретаршей?
Мишка молчал. Олег стиснул его еще крепче и прошептал, виновато и ласково:
- Я признАюсь, Минь. Правда!
Поздно вечером, когда они уже угомонились и легли, когда Олег по-хозяйски сгреб Мишку в охапку и уткнулся носом в его лопатку, Мишка сказал в темноту:
- Давай, я на той фотке вокруг нас рамку из сердечек сделаю? Тогда обязательно спросят.
- А ты сумеешь? Прямо на фотку? – уже сонно откликнулся Олег.
- А что там? Автокадом* - несложно!
- Раз тебе всё так несложно – шел бы ты учиться, а?
Мишка отмахнулся:
- На фиг надо? У меня в прошлом месяце и так больше инженерной ставки вышло! – а потом лукаво добавил: - А вот если ты на работе признаешься – я пойду вступительные экзамены сдавать. Идет?
На следующий день в десять утра Самсонова вызвали в техотдел. Отделенное от цеха стеклянной стеной прокуренное помещение казалось тесным из-за толпящегося в нем народа. Главный технолог – дымящая как паровоз, необъятных размеров Анна Львовна резко повернулась навстречу вошедшему:
- Самсонов, скажи: «тринашка» цилиндр на тысячу двести зазенкерует?*
- Нет! – уверенно ответил Миша.
