Мишка всё же ревновал. Куда от самого себя денешься?
Олег был франтом. Нет, таких дорогих костюмов, как в Москве, он уже не покупал, новые были - попроще. Но и в них он смотрелся – ну, хоть на обложку журнала! Строгие офисные сорочки. Безупречные галстуки. Дорогие ремни. Летом – стильные светлые брюки и льняные рубашки с кокетливыми погончиками. Правда, и Мишку он как куклёнка наряжал. Щегольским джинсовкам чуть тесновато было на широких Мишкиных плечах. Яркие поло с приталенным кроем обнимали стройный торс и открывали глазу накачанные бицепсы…. Дамы за соседними столиками оборачивались, когда они вдвоем спокойным летним вечером заходили посидеть в свою любимую кафешку около Кремля.
- Лёль, опять ты без паранджи в публичном месте… Она же себе шею вывихнет! – Мишка краем глаза наблюдал, как бальзаковского возраста туристка в пятый раз оборачивается, пытаясь ухватить момент, когда Олег закурит.
- Кто – «она»? – Олег, сделав глоток ледяной медовухи, оглянулся.
- Молодой человек, у вас огонька не найдется? – сейчас же томно протянула дама.
Олег встретился с ней взглядом, взял со стола зажигалку:
- Пожалуйста!
- Вы не знаете, здесь всегда так медленно обслуживают?
- Зависит от заказа, - корректно улыбнулся Олег. – Если вы свежего судака заказали, то его сначала выловят в Ильмене, привезут, почистят,… - Олег почти не вздрогнул от ощутимого тычка по ноге, которым наградил его под столом Мишка. – А если - пиццу, то она у них сразу есть, в холодильнике, - и только договорив фразу, повернулся к приятелю: - Ты что-то сказал?
- Сейчас – скажу! – угрожающе зашипел Мишка.
- Отелло! Что, потанцевать с ней меня не отпустишь?
Мишка метнул сердитый взгляд и демонстративно уставился в окно. Олег пересел на его сторону стола, передвинув за собой бокал и тарелку с печеными пирожками:
- Ну, чего дуешься? Я пошутил.
- Пошел ты!..
- Не буянь! А то прямо здесь поцелую! – пальцами касаясь Мишкиного локтя, Олег наклонился к его уху: - Мне такие не нравятся! Даже если б она моложе была на двадцать лет – не в моем вкусе.
- А какие нравятся? Худые?
- Мне нравятся, когда краснеют. В самый-самый первый вечер в Москве, когда ты только приехал, я смотрел, как ты маковым цветом заливаешься, и думал: «Интересно, зачем мужику, такой румянец? Кого соблазнять?» А оказалось: меня!
Мишка потеплел лицом и улыбнулся:
- Целоваться хочу.
- Терпи! Еще двадцать минут твою рульку будем ждать. Говорил же: заказывай рыбу.
- Ладно, потерпим! – Мишка чокнулся с Олегом высоким бокалом и выбрал из тарелки самый румяный пирог.
* * *
На седьмое марта таможня, как обычно, затеяла корпоратив.
А у Мишки в цеху праздничной суеты почти не ощущалось. Женщин было всего шестеро. Подарили каждой по букету и коробке «трюфелей». Профорг толкнул речь о роли бабы в жизни человека. Вина Мишка пить не стал: ради ста грамм каберне ехать на работу без машины поленился, а оставаться на пьянку и не собирался, потому что, во-первых, не очень хотелось, а во-вторых, Олег не разрешил бы.
В их самый первый год, вернувшись из Сатарок, Олег условие поставил: вкус водки - забыть. «Попить пивка за пятницу» - отпускал, но предупредил: если Мишка хоть раз придет домой «себя не помня», будет скандал. Мишка молча кивнул, покорился. Он – сам не дурак! - еще в Сатарках додумал и понял: будет у него Олег – будет нормальная жизнь, не будет Олега – только пьяный угар вперемешку с тошнотным похмельем. Сам он - не вытянет, не устоит….
Вот почему в «предпраздничный» вечер Мишка слонялся по дому один. Раскрыл было учебники, пролистал пару страниц. Потом вспомнил, что они еще с воскресенья не убрали на место ледобур*. Потащил неуклюжую железку на балкон. Неловко открыв шкафчик, разбил пустую банку с узкой верхней полки. Это был непорядок! Он замерил рулеткой ширину полки, чтобы банки вставали в два ряда. …Когда, уже в начале одиннадцатого, вернулся Олег, учебники так и лежали сиротливо и заброшенно, а Мишка даже не услышал звяканье ключа в замке: перед открытым балконом, тщательно разметив оставшиеся от ремонта антресолей доски, он допиливал последний брусок для новой полочки.
