Но, наткнувшись на суровый взгляд Олега, вытерла салфеткой губки малыша и передала его Мишке. Олег сел напротив нее:
- Какой у тебя средний доход за последние полгода?
Она вздрогнула:
- Зачем тебе?
- Ты живешь в чужой квартире….
- В Лилькиной!...
- По российским законом мать гражданского мужа двоюродной сестры не является родственником. Тебя здесь не пропишут. У тебя нет постоянного жилья. У тебя нет стабильного дохода. Я приношу тебе еду, - он вынул из кармана заранее приготовленные чеки, – покупаю памперсы и одежду ребенку, плачу за врачей. У меня дома хранятся все чеки, начиная с пеленок, купленных для выписки из роддома, - здесь Олег блефовал, но так говорить научил его адвокат из глазовской фирмы. – Я – официальный и биологический отец ребенка. По законам Российской Федерации ты не сможешь вывезти его в Молдавию без моего согласия.
- И что?... – Светлана смотрела на него напряженно и испуганно.
- Ты – бомж, без стабильного дохода и со слабым здоровьем. Я сейчас потратил в аптеке девятьсот рублей на твои лекарства. И этот чек пойдет в общую папку. У меня – хороший адвокат по семейному праву. Если мы с тобой разорвем отношения, ни один суд не оставит ребенка тебе.
- Мне не нужны твои деньги! Забери всё, что принес! Я прокормлюсь сама! – взвизгнула она. – Уйдите отсюда!
- Ты – прокормишься: плохо ли, хорошо ли – не моё дело. А вот ребенок будет питаться нормально. Будет получать нормальную медпомощь. Если мы с Мишкой сегодня уйдем со скандалом, завтра в суде будет лежать моё заявление. И мой адвокат докажет, что ты не можешь содержать малыша. Твоих декретных денег не хватит даже на съем квартиры. Суд не станет слушать сказки про Лилькину «гражданскую свекровь».
Света заплакала.
- Не хочу тебя видеть! Не хочу видеть этого твоего….
Олег поднялся из-за стола:
- Без проблем. Мы уходим. А это, - он положил перед ней картонный листок, - визитка моего адвоката. Позвонишь ему и узнаешь, когда суд будет рассматривать наше дело.
Светлана вскочила:
- Нет!
Олег развернулся и пошел к дверям. Она схватила его за руку:
- Нет, Олег! Ты не можешь так поступить!
- Когда ты обещала, что разрешишь мне спокойно общаться с ребенком, я тоже думал, что ты многое не сделаешь….
Света сникла.
- Чего ты хочешь от меня?
- Прекрати звони Мише. Прекрати закатывать нам истерики. По-моему, это – не слишком жесткие требования?
Она молча кивнула, и Олег первым вышел из кухни.
В освещенной настольной лампой комнате телевизор без звука показывал футбол. Мишка сидел в кресле. И у него на коленях, держа его за пуговицу рубашки и привалившись щекой на изгиб его локтя, кимарил Юрка.
- Поехали домой! – шепотом окликнул его Олег.
- Ты памперс поменял? – спросила Света.
- Не шумите! Мы почти спим! – ответил он им тоже шепотом. – Поменял. Подождите десять минут: сейчас тайм закончится. И он уснет покрепче.
К Насте Глазовой подкралось тридцатилетие. Лет пять спустя, может, она эта дату вспомнит с ностальгией. Золотое время: красота и здоровье – при тебе. Детки подросли: младший – второклассник. ДОма - спокойно, денег хватает, квартира - своя. Но сейчас ее давила депрессуха: кошмар, четвертый десяток! А дальше – что!? Морщины, пенсия, вставная челюсть? Вторую неделю она изводила мужа своими слезами:
- Сереж, я – старая. Жизнь прошла. И ты найдешь себе молоденькую, да?
И когда Арни позвонил старший брат: «Чего Настюхе дарить? Пусть по ювелирному каталогу что-нибудь выберет, я закажу!», тот огорченно отмахнулся:
- Да ну ее! Ноет и ноет: «ничего не надо», и «старая» она теперь!
Павел посмеялся:
- Молодость! Завидую, блин! Давай праздник ей закатим по высшему разряду. Я ресторан оплачу.
