- Знаешь, когда мне пятнадцать исполнилось, бабка продала порося и на всю выручку купила мне свитер. Китайский. Что ты лыбишься? Нормальный китайский, не рыночный, из магазина. А отец мотоцикл мне отдал. Мотик, правда, не ездил, его чинить пришлось. Я на запчасти зарабатывал – рыбу продавал, дрова рубил соседям. Все взрослые дядьки, кто мог с ремонтом помочь, были мои лучшие друзья. И я его завел-таки! Думаешь, почему я сейчас во всей технике шарю? Если я на мотоцикле был – то первый парень на деревне. А если без мотоцикла – то педальный лох. И вот я его чинил, чинил. Там всё летело к чертям. Он же – старый, деда Вани еще. Запчастей - не достать. Я другие прилаживал. Они не все подходили…. Но – ездил! На мотоцикле и в свитере я был самый завидный жених. И девок у меня было – шляпой ешь! «Любить» было не обязательно. А в армию меня никто из них не «провожал». Ну, в смысле, чтобы «ждать». У нас считается: кого до армии женили, тот – лошок. А парни хотят погулять подольше, для себя пожить. Ну и после армии я был сам себе хозяин. В тот вечер, когда магазин взломали, к новой девке хотел присоседиться…. А в Москве ты появился. Я сначала думал, что мы с тобой – дружим. Даже когда ты предложил меня трахнуть, я не понял. Ну, думал, предложил, чтоб показать что – как. А то, что я об этом вспоминаю – так интересно же! То, что ты мне снишься, что я всё время о тебе думаю – всё еще не понимал, почему.
- А когда понял? – голос Олега мягко вздрогнул.
- Когда тебя с Клеем застал. Я когда осознал, что вы трахались, чуть не умер. Казалось: в пропасть лечу. Всё, для чего жить, чему радоваться, вдруг в щепки разнесло. А когда ты объяснил, что хотел – для меня…. Когда оказалось, что есть, чего ждать. Что ты можешь любить меня, хочешь любить. И вот оно – НАСТОЯЩЕЕ!... Меня, знаешь, как придавило. Я в ту же ночь понял, что – ЛЮБЛЮ. Что всё правда – все стихи эти, песни, открытки с сердечками: всё так бывает. А то, что ты – мужик, меня даже как-то не смутило. Я даже не подумал, что ты не того пола. Это был – ТЫ. …Я - придурок, да? – он вдруг смутился своей откровенности и посмотрел на друга напряженно и виновато.
- Ты – Минька! Мой родной. Любимый. Мы всегда будем вместе. Ведь так?
- Да! – кивнул он успокоенно и снова спрятал лицо на широкой груди.
если ты хочешь любить меня
полюби и мою тень
открой для нее свою дверь
впусти ее в дом
тонкая длинная черная тварь
прилипла к моим ногам
она ненавидит свет
но без света ее нет
если ты хочешь - сделай белой мою тень
если ты можешь - сделай белой мою тень
кто же кто еще кроме тебя?
кто же кто еще если не ты?
Кто еще. В. Бутусов - И. Кормильцев
«Свекрови» своей Мишка побаивался.
Нет, Лариса Станиславовна была не строгая. И уж тем более – не злая. Интеллигентная, тихая, пожилая уже женщина с неуверенным голосом и в очках с очень толстыми стеклами, она была совсем не похожа на молодую, бойкую, шумную Мишкину маму. Она беспрекословно приняла версию, что Миша – брат Светланы и родной дядя Юрика. Когда они привезли годовалого малыша - специально, чтоб показать бабушке, Олег, открывая в мобильнике Светкино фото, объяснил:
- Видишь, мам, у нее травма лица. Она стесняется новых людей. Пожалуйста, не настаивай на знакомстве. Она с тобой поговорит по телефону, хорошо?
Лариса Станиславовна незаметным движением утирала старческие слезы и негромко говорила сыну:
