За три недели отсутствия Маши и пять смен в неделю было заработано почти девять тысяч долларов. Я заплатил за следующий месяц аренды квартиры, за следующий семестр своей школы английского и в один из своих выходных, в полноценный выходной без Маши и ее экзамена я выспался до одиннадцати и засел за компьютер в поисках места, куда пойти учиться.
Искать было сложно. В образовательной системе США я не понимал ничего, программ было много, цены были непонятны: нигде не писали сразу и четко, сколько будет стоить отучиться в какой-нибудь магистратуре. Потратив полдня на поиски, более или менее составив себе общую картину, я вышел на улицу проветриться. Там было много чаек и дул сильный жаркий ветер. Я пошел пешком до Кингс-Хайвея в «Бейгл Бой». На улице заморосило.
В «Бейгл Бое» народу было мало: три часа дня, завтраки и ланчи давно кончились. Вдоль оконных стоек на высоких стульях сидели три человека: два мужика с газетами «USA Today» и девушка, тыкающая в телефон. За кассой была снова София, та, с худыми ключицами и серыми волосами, по которой я время от времени сох, когда жил на этой самой Кингс-Хайвей с руммейтом Юрой. Да и сейчас сохну: она очень красивая. Полгода прошло, а София не изменилась. Кассирша. Джинсы и рубашка на пару размеров больше. Бейджик с именем.
Я купил то, что и хотел купить, – стакан кофе и бейгл. Расплатился сотней. София надавала мне мелочи. Неожиданно, наверно, от нового чувства, что у меня на карточке есть почти десять тысяч долларов, я стал очень смелым.
− You are very beautiful, − выпалил я в тот самый момент, когда к Софии, с серыми волосами и худыми ключицами, подошел повар-мекс, поставил перед ней противень с какими-то булками и поднял на меня бровь. София отвлеклась на булки и мекса.
− Excuse me? − переспросила она меня с жестковатым акцентом.
«Турция», − задумался я на секунду.
Я замотал головой в ответ, запихал долларовые бумажки в карман, а центы – там было бакса на два − оставил лежать на прилавке. София на секунду оторвала взгляд от кассы, посмотрела на мелочь, на меня и четко, но тихо сказала: «Thanks!».
Я сел на угол стойки в кафе, тоже взял газету и начал листать. Зазвонил телефон. Я по привычке напрягся. Терпеть не могу телефон. Это была Маша: она вернулась в Нью-Йорк и предлагала возобновить наши экзаменационные уроки. Я сказал, что завтра работаю, поэтому начнем послезавтра. Она деловым тоном согласилась и попрощалась.
Я дожевал бейгл и собрался уходить обратно домой. Ко мне подошел мекс и начал помогать убирать мои тарелку и кружку. Странно, обычно это делали сами посетители.
− Она моя девушка, − с сильным испанским акцентом сказал мекс и гневно сверкнул на меня глазом. Я удивился и посмотрел на мексиканца.
На вид парню было лет девятнадцать, засаленное лицо, легкая прыщавость и редкая, неаккуратно сбритая растительность на лице. Он был низкоросл, весил немного больше, чем следовало бы, и точно не мог быть любовью всей жизни кассирши Софии. Ну нет. Просто нет.
− Да ради бога, − ответил я, толкнул мекса плечом и вышел из ресторана. Пройдя метров пятьдесят, я оглянулся, но никто и не думал за мной идти. Я потопал домой.
«София эта из Турции или из чего-то подобного. У нее явно есть свой турок, который наверняка полный дебил и говнюк, но она его нежно любит. Ничего нового. А мекс тайно дрочит в туалете на ее фотографию, шугает мужиков-кокеток и ничего не может поделать с этим самым любимым Софией турком, который наверняка продает хот-доги в Квинсе или катает чурчхелу в этническом супермаркете.
− Ну сдам я этот несчастный экзамен, и что? − спросила Маша.
Она сегодня была очень не в духе. Мне она всегда казалась старше своих двадцати двух, но сегодня ей было пятнадцать. Она вернулась из Москвы в расстроенных чувствах. Как оказалось, там у нее был какой-то молодой человек, успешный и состоявшийся, который предлагал взять ее на свою работу и забить на всю эту Америку. Отец и мать Маши считали этого хахаля недалеким и всеми силами старались спровадить свою дочь от него подальше. Например, учиться в США. Не последний вариант, правда? Маша была не сильно против, считая, что хахаль все равно скоро к ней сюда переедет. По крайней мере, тот ее в этом сердечно уверял.
Так вот, этот говнюк, пардон, молодой человек Маши, недавно и вправду приезжал в Нью-Йорк. Это к нему она так побежала тогда из парка. Вместе же они и полетели в Москву. Там уже Маша узнала, что немного ранее ее бойфренд сильно подставил папку Маши: и тот, и другой работали в смежных областях, один был кем-то большим в авиации, другой был кем-то важным в сертификации этой самой авиации. И сертификация забуксовала. Ровно из-за того, что Машу отправили подальше от «сертификатора».