Его рука тянется к бутылке и хватает ее. Бутылка плывет по воздуху к его бокалу и не спеша роняет в него сладостно журчащую струю — и мне, и мне налей, Крез! Ты что, сам не понимаешь?! Я что, должен сказать тебе?!!! Нет, он понял, он понял — мой старый верный Крез, он наливает и мне!!
— Ты что, не согласен, что ли? — спросил я, скрывая радостную дрожь.
— Зачем?
— Уф… ну, поваляемся на пляже, позагораем… искупаемся…
Арс непонимающе смотрел на нас.
— Че? Искупаемся? — переспросил он, не веря своим ушам. — Да вы че, там акулы, змеи, колюнчики, без сапог в воду не зайдешь.
— Колюнчики, — задумчиво повторил Крез, смакуя слово. — Колятся, что ли?
— Ты удивительно догадлив, — похвалил я друга, сопровождая слова жалостливо-презрительной улыбкой.
Он ответил злобным прищуром.
— Мне неинтересно бродить по джунглям и наступать на всяких колюнчиков. У нас получилось уже с этим Чангом, надо развивать дело. А ты предлагаешь все бросить и побежать за твоими колюнчиками.
Я попытался объяснить Крезу про шаткость бытия и прочность существующих систем, про трусливых фермеров и сплоченных мигрантов с Айза, но тут нам наконец-то принесли еще кира, и я решил дать слово Арсу в надежде, что его рассказ подействует на Креза лучше меня. Постепенно, бокал за бокалом, Арс разговорился, и в его глазах появился нешуточный блеск.
— По всему Кинхаунту полно развалин. Возле них на берегу заместо песка — обломки посуды, монетки разные, и пуговицы. Ручки от мечей и накончики.
— Что?! — переспросил я, поморщившись. Его наречие начало меня утомлять.
— Накончики. Ну, на кончик стрелы надевается, ты чё. Видать, мочилово там было. Постоянно. Накончиков, как грязи. На берегу часто башни такие, вообще, разваленные дворцы и крепости. Храмы, а вокруг них стоят такие… типа подвалы — входы в подземные спальни. Усыпальницы. Накончики идут от пяти до ста баунтов штука. Но проблема. Зверей полно… все патроны уходят. Да. А можно иглами, так лучше, но игломет собака дорогой. Можно найти спальни древних вождей, в них всегда полно сокровищ. Золотой меч Бангора — сказку помните? Место известно, городище Бангора, но его могилу никто не может найти. Вы слышали, сколько Музей истории предлагает за этот меч? Не, серьезно, слышали? Восемь тысяч баунтов!
Крёз и я переглянулись.
— Сколько?… — пробормотал я. — Восемь тысяч?…
На лице Креза появилась глубокая задумчивость.
— По-моему, ты гонишь, чувачок.
— Да я че!!! — возопил он во всю мощь своих легких, ударив себя в грудь. При этом раздался внушительный стук. — Я чё, виноват, что вы не в теме, парни?! Да откройте любой справник, там эта объява на переди! Сейчас просто частники шарят, вот Музей и боится, что меч уплывет.
— Какие частники?
— Частные коллекционеры. В смысле, копатели по их наводкам. Сколько их там на бангорке сгинуло, до черта. Я там тоже был. Чё, там костей только на открытом месте валяется, чуваков десять. Снаряга, хабар, че хочешь. Я там сапоги клевые надыбал, вот эти.
Он радостно задрал над полным яств столом грязный сапог, и я с трудом удержался, чтобы не двинуть ему еще раз.
— Клевый сапог, — согласился Крез, не замечая упавших на стол кусков грязи. — Прыгунский планетарный. Клевая вещь.
— Да я хрен его знает какой он. Вот эту хренюшку, например, я копнул на городище, — продолжал Арс, пошарив в кармане и выудив из него небольшую черную пластинку. — Просто бродил по полу дворца… ну, там один пол остался, когда прошлой весной дожди пошли, часть холма смыло в реку, и пол вылез наружу… мозака такая… я думал, может могилы здесь… ну, оказался хрен… хожу, взглянул наверх, показалось что рецик крадется за мной, ё, нервы на измену, и вдруг вижу — торчит из края оврага такая хреновина, блестит. Пришлось полезть за ней, наглотался пыли, всякого дерьма… А рядом высохший водосток, ну, по весне когда вода стекает с плато, вымывает… на дне железа было, обломки, монетки всякие, ё, просто хоть лопатой черпай…
Я нервно заерзал в кресле.
— Дай посмотреть.
— Ха… — Арс ухмыльнулся, оценив мой интерес к пластинке. — Она прикольная, тут какие-то черточки, узорчики. Серебряная, ё.
Я вертел в руках пластинку. Почерневшая от времени поверхность была покрыта мелким узором, в котором я вдруг узнал надпись на древнекинхском языке, в одну строку, без пробелов и знаков препинания.
Ах отец! Зачем я не слушал тебя и не учил древнекинхский!
— Там чего-то написано, — пояснил я, подавляя чувство стыда. — Кажется, древнекинхский. Я немного знаю его.
— Так ё! Конечно древнекинхский, какой еще может быть на Кинхе! Смочи водичкой. Да просто поплюй, или давай я сам, — с энтузиазмом предложил Арс и уже вытянул губы трубочкой и прицелился, так что мне пришлось повернуться спиной и загородить от него пластинку.
— Ну давай! — Крёз потряс мое плечо. — Читай! Вдруг там что-то важное! Где зарыт клад!
— Клад, — эхом повторил Арс и загоготал, то ли радостно, то ли иронически, но в любом случае придурковато.
— Подождите, — забормотал я, вглядываясь в еле различимые затейливые буквы, нестройно теснившие друг друга. — Надо же так писать… ни запятых, ни пробелов…
