Теперь Крез сидел на кухне и звонил знакомым бичам, подбивая их на какое-то безобразие — то ли всеобщий бунт, то ли карательный поход, в разговоре фигурировало в основном слово «валить». А я сидел на кухне, глотал остывший чао и читал газету, по которой бегали солнечные зайчики от желтой листвы за окном.
Меня трясло.
«
Закончив переговоры, Крез вышел из комнаты и встал, кисло глядя на меня.
Я мельком взглянул на меня и ткнул дрожащим пальцем.
— Т-ты почитай только. Пьяный Дэлвис отнял у благородного айзера его с-семейную релик-квию. П-перед тем как уб-бил ф-фермера.
— А про то, что ты его изнасиловал, умолчали? — ядовито уточнил Крез. — Пошли, надо собираться на Кинхаунт, пока нас тут не выследили и не завалили.
Я обреченно склонился над газетой, уже не воспринимая печатные знаки.
Все пропало. Я в полной трубе.
Невольной украдкой — по кустам, какой позор! — оглядываясь по сторонам, мы вышли из подъезда, пригнувшись, пробежали по палисаднику за дом и через парк стали пробираться в сторону остановки транса.
По пути внимание Креза привлекла парковая эстрада — на ней выступали какие-то музыканты. Скучно бренча гитарами, они гнусавили что-то о любви и неверности. Я удивился, обнаружив в такую минуту у Креза любовь к музыке, да еще подобного рода. Но его интерес привлекло совершенно другое — стойка с реквизитом, стоявшая в тени чуть в отдалении от сцены и немногочисленных слушателей, расположившихся на траве с едой и напитками.
— Парики, — сказал Крез. Лицо его было мрачно и задумчиво.
Я взглянул в ту сторону. Да, там были парики, весьма оригинального вида. Длиной, наверное, до пояса, и пышностью со стог деревенского сена. Цвета также не отличались обыденностью — ярко-оранжевый, зеленый, желтый…
К черному мы подбежали почти одновременно, но злой Крез подло оттолкнул меня и схватил его первым. Мне пришлось одевать седой. Однако на солнце парик Креза оказался густо фиолетовым — я хотел уведомить его об этом обстоятельстве, но решил промолчать.
Мы ринулись к остановке, развевая искусственными власами и распугивая случайных прохожих и мамочек, выгуливающих своих детей.
Там нас поджидал сюрприз в виде помятого мобиля Арса и не менее помятого хозяина за рулем. Оглядевшись по сторонам и не увидев полиции, мы одновременно нырнули ему в кабину. Его глаза расширились от неожиданности и испуга.
— Это, вам чего… чувихи?
Мы с Крезом переглянулись. Если Арс не узнал нас до такой степени, что перепутал пол, это было здорово, но надо было это проверить.
— Мужчина, — пропел я высоким голосом, — как пройти к библиотеке?
— А… — растерялся Арс еще больше, — Че?…
Кивнув мне с удовлетворением, Крез проворчал:
— Вали в порт, живо.
— Клевые прически, — вымолвил Арс, наконец узнав нас, сглотнул и утопил газ.
Мы помчались в порт. Физиономия Креза, злобно сверкавшая глазами из-под чудесных фиолетовых кудрей, густо спадавших ему на грудь, на время заставила меня забыть о Мэе, вызвав пароксизм истерического смеха, который не скончался до самого портового шлагбаума.
Едва мы вошли на территорию порта, как нам попался капитан, который сделал вид, что наши парики вводят его в заблуждение, и сообщил, что его корабль сегодня вечером уходит курсом почти рядом с Кинхаунтом и не считает грехом немного заблудиться — за небольшую сумму.
Решив этот вопрос, мы прыгнули обратно в мобиль Арса и помчались дальше — в магазин для охотников на Первой набережной.
Перспектива скорого отплытия несколько отвлекла меня от мрачных мыслей. К тому же Арс жестом сельского фокусника достал из-под сидения здоровенную бутыль кира, и мы с Крезом тут же вцепились в нее, крича и отталкивая друг друга, как два изрядно проголодавшихся младенца.
Наконец, уже несколько навеселе, мы прибыли к магазину. Над его входом возвышалась зверская реклама, на которой среди потоков крови и выстрелов можно было разобрать только слова «Все снаряжение для охоты».
— Сейчас я позвоню Гото, — пробормотал Арс и поднял руку с фоном.
Но, увидев это приспособление для связи, я немедленно отнял его у Арса и набрал номер Мэи, чудом — а вернее, силой желания встречи — сохранившийся в моей памяти.
Сейчас, сейчас, думал я, слушая сигнал ожидания, сейчас она примет вызов, мы поговорим, и завтра вместе отправимся на Кинхаунт — и тогда иди к черту, проклятая Амбросия, ни с того ни с сего решившая одновременно сделать меня королем и убить за это!
Но Мэя не отвечала.
— Хватит, — проворчал Крез, вытащил фон из моих онемевших рук и отдал его Арсу. — «Дэлвис-разбитое-сердце». Поплачешь о своей принцессе на Кинхаунте, в объятиях ящеров.
