Капитан посмотрел на меня жалобным взглядом пса, который изгадил постель хозяина и знает об этом. Я торжествующе злобно рассмеялся.
— Ну хорошо, я виноват! — яростно рявкнул он, и в доказательство своих слов залпом выпил свой бокал. — Я простой гражданин, я р-работаю, к-кормлю семью, х-хожу в рейсы, а п-политикой пусть занимаются другие!
— Другие? — Я презрительно улыбнулся и выпил свой бокал. — Конечно, другие! Пусть другие занимаются политикой, мы будем только платить налоги. Пусть другие делают для нас колбасу, мы будем только жевать ее. А почему мы должны жевать ее? Пусть другие для нас будут эту колбасу жевать, мы будем только глотать ее. Продолжать? — рявкнул я на капитана.
Тот лишь с вызовом посмотрел на меня, похоже, уже не понимая смысла моих слов.
— Но… вот поэтому мы так и живем, а еще и жалуемся, — с мягким упреком сказал я капитану, изо всех сил стараясь не слышать, как Крез за моей спиной воркует с Лианой, — и никто не хочет подумать о том, как нам сделать так, чтобы жить лучше!
— Ну почему не хочет подумать, — возразил лоцман. — Давайте подумаем.
Для нашей беседы он был подозрительно трезвым, и я повелительным жестом указал на его полупустой бокал. Он подумал, крякнул и опустошил его.
Тогда я налил всем еще, взамен своего отобрав бокал у Креза.
— И что делать? — с мукой в голосе спросил капитан. — Ну, б-будем мы восстанавливать монархию… сойдем с берега и пойдем на штурм Дворца…
Но я пронзил его суровым пьяным взглядом. Лоцман поспешно вторил презрительным фырканьем.
— На штурм уже поздно идти. Надо было семь лет назад, когда было горячо. Сейчас надо готовить народ. Говорить с ним на его языке.
— И что говорить?
— С толпой надо разговаривать об инстинктах. На языке инстинктов. Наливай. Иначе она не поймет. — Чтобы меня лучше слышали, я встал над столом, опершись на него обоими руками. — Инстинкт, это душа толпы. Это то, чего тебе хочется. Тебе ведь хочется есть, получать информацию, быть в безопасности и размножаться?
Такой прямой вопрос заставил капитана смутиться. Надо же, старый хрыч, целыми днями торчит на мостике и пялится в морскую даль, а хочет размножаться. Крез, в этот момент разговаривавший с Лианой о погоде, запнулся и бросил на меня огненный взгляд, но я притворился, что не заметил.
— И толпе хочется того же самого! Когда мы наедине, мы этого стесняемся, но в толпе мы сбрасываем узкие одежды стыда и сливаемся в едином порыве оголенных, как провода, первобытных чувств — догнать, чтобы съесть, съесть, чтобы размножаться, размножаться, чтобы жить…
Я чувствовал себя альпинистом, карабкающимся по отвесной скользкой стене нагроможденных друг на друга слов, и, чтобы придать себе сил, опрокинул в себя свой бокал и жестом приказал остальным сделать то же. Чему они и повиновались безоговорочно.
— С толпой надо разговаривать просто! Мы хотим знать!!! — заорал я, почувствовав новый прилив могучих сил. — И толпа открывает уши — потому что она хочет знать!!!
— Мы хотим есть!!! — кричал я радостно, и крик мой летел над морем, и на него сбегались с кухни обеспокоенные повара, держа в руках подносы с жареными и вареными дарами моря. — И толпа открывает уши — она хочет есть!!! Ха-ха-ха, она хочет жрать!!!
— Она хочет размножаться!!! — и повара стыдливо убегали обратно, держа в руках опустевшие подносы. — Толпа — это борьба! У тебя нет врагов, но у толпы обязательно найдутся! Враг толпы — другая толпа! Ребята, наших бьют!!! Только крикни, и увидишь, все сразу встрепенутся, начнут сжимать кулаки, начнут вращать глазами — вот так!!!
Иллюстрируя смысл своих слов, я сжал кулаки, бешено выпучил глаза и стал поворачиваться в разные стороны в поисках воображаемых врагов.
— Ребята-а-а, наших бью-у-у-ут!!! — заорал я во всю мощь своих легких.
В этот момент из трюма на палубу повыскакивали матросы, с бешено выпученными глазами сжимающие кулаки.
— Кого бьют? Где наших бьют?
— Вот видишь, — обрадовался я, указывая на них так, словно они были моими подопытными кроликами, правильно отреагировавшими на удар током, — это действует! Ты можешь так?
Капитан очень долго думал, я понял, что надо ускорить процесс, взял его за грудки и начал орать прямо в лицо:
— ТЫ МОЖЕШЬ ТАК? ЭТО НЕ ВОПРОС! ЭТО УТВЕРЖДЕНИЕ! ТЫ МОЖЕШЬ!!!!
Я ждал ответа от капитана и не замечал, что обеспокоенные его судьбой матросы гроздьями повисли на мне с обоих сторон, пытаясь отцепить от него мои руки.
Наступила драматическая пауза, и в этот момент воздух прорезал звонкий голос Лианы.
— Перестаньте! Сир, вы пьяны!
С удивлением осознав, что девушка обращается ко мне как к титулованной особе, я сначала обиделся, потом решил опровергнуть ее слова своим поведением.
— Что вы, о юное создание, я совершенно трезв.
