Эракант обогнул его справа. Огромная, зримая и без сетки локатора черная тень проплыла в воде, увлекая Креза во вращательное движение. В темноте пронзительно блеснул радужкой и погас холодный круглый глаз размером с большую тарелку с черным зрачком посередине.
«Не ешь меня, тебе же лучше будет», подумал Крез, но эуракантер не услышал его мысль.
Описав полный круг, эуракантер медленно повернул голову, распахнул челюсти и аккуратно попытался ухватить торчавшие ступни Креза, но тот уперся рукой прямо в его ноздри и оттолкнувшись от них, ушел от хищника.
Эуракантер снова подплыл к нему, на этот раз повернув голову боком и разглядывая его своим огромным, мерцающим в темноте глазом.
«Какая любознательная хрюшка», подумал Крез, и в одном движении резко всадил кижал прямо в любопытный глаз.
Взрыв пузырей и рев под водой. Все перевернулось, водоворот в темноте с бешеной силой увлек и закрутил Креза.
Остановившись, Крез увидел, что эуракантер быстро удаляется в глубину, умный шлем сообщил, что в воде появилась кровь и ферменты, что могло привлечь новых хищников.
И они действительно появились. На запах крови со всех сторон потянулись большие и малые твари, стаями и поодиночке. Раздувая ноздри, спешили акулы, гребли другие эуракантеры. Не успел раненый опуститься на дно в поисках убежища, как в его ласту вцепилась донная змея. Пока он отбивался от нее, подоспели еще трое.
Крез наблюдал за начавшейся в полусотне шагов под ним кровавой буче. Здоровенные хищники хватали друг друга длинными острыми зубами, а вокруг них описывали круги разные мелочевки, ожидая, пока с пиршественного стола упадет кусочек в их сторону.
Крез с удовлетворением наблюдал за кровавой вакханалией.
«Звери — тоже люди», жестоко понял он.
Бездонная тьма во всех направлениях вокруг молчаливо поддерживала его философию.
«Валить — вот главный закон жизни».
Вдруг он почувствовал острую необходимость поделиться этой мыслью со мной.
Причем сделать это можно было только за столом, уставленным всякими вкусностями, и чтобы в середине — большая прозрачная бутылка, и два бокала на высоких ножках.
«Почки верченые», жадно подумал Крез, и в животе у него забурлило.
Усталые нервы Креза требовали отдыха и покоя. Они жалобно просили, чтобы их воспаленные и изголодавшиеся нейроны и аксоны немедленно залили холодным, сильнодействующим, как яд, киром.
«Кир — вот второй основной закон жизни», яростно понял Крез.
Мгновенно потеряв интерес к флоре и фауне моря, он подплыл к кораблю и вскарабкался на борт.
И первое, что он увидел, была знойная дочь капитана.
Наскучив своими судовыми обязанностями, Лиана под вечер попала во власть романтических настроений и пришла на озаренную сторону судна, проводить своими бездонными черными глазами солнце, погрустить вместе с теплым нежным ветерком о своей безнадежно бесперспективной, как ей казалось, жизни.
При виде всплывающего из пучины могучего Креза эти глаза стали еще чернее и бездоннее.
Встретившись с ними и увидев в них всю бездну вечернего моря, Крез пронзительно понял:
«Чувихи — вот третий и последний закон жизни. Последний, потому что у жизни нет больше никаких других законов».
— Вставай, Дэлвис! — проревел он, обдав меня солеными брызгами.
Недовольный резким пробуждением, я открыл глаза и брезгливо посмотрел на его обнаженное тело — Крез спешно снимал гидрокостюм, надевал парусиновые шорты и рубашку с короткими рукавами.
— Нас ждут кир и чувихи!
Пока я думал над словами, в которых собирался обличить его низменную зависимость от тела, просочившийся с кухни тонкий аромат верченых почек изменил мое мнение на противоположное.
— Дэл! Вставай, приехали!
Возглас Креза застал меня в самой середине сладкого похмельного сна.
Душераздирающе зевая, я принял вертикальное положение.
Кто я? Марк Дэлвис.
Где я?
Сижу на койке. Кажется, своей. Маленькая комната. Похоже на каюту.
Что со мной? Голова плывет, мысли в ужасе разбегаются друг от друга, внутренности просят чего-нибудь кислого и шипучего — налицо симптомы острого перекирина.
Что я делал вчера? О, это лучше не вспоминать.
— Дэ-э-л!!! Иди сюда!!!
Только чтобы этот ужасный голос больше не прорезал безмятежную утреннюю тишину, я преодолел себя и поднялся по по холодным ступенькам лестницы, цепляясь за холодные железные поручни.
На палубе было свежо, корабль резал холодный утренний воздух. На горизонте темнела, утопая в белой мгле тумана, серая полоска земли.
С наслаждением вдыхая запах моря, я оперся на перила мостика рядом с Крёзом и устремил взгляд вперед.
Сон покидал обители мозга, уступая место освежающему напору страха.
— Неужели?… — спросил наконец я, еще не веря своим глазам. — Кинхаунт?…
Корабль слегка покачивался вперед-назад, разрезая мелкие свинцовые волны вместе с клочьями тумана. Поднимающееся солнце озаряло громадные башни облаков, раскрашивая их в оттенки розового, синего и белого…
— Кинхаунт, — улыбнулся капитан, ощерив крепкие зубы морскому ветру и раздувая ноздри. — Чувствуете запах джунглей? Это Великий Кинхаунт. Королевская охота.
