— Может именно поэтому, — я пожал плечами. — Не люблю, когда ко мне липнут.
Прекратив соперничество, мы за несколько минут наладили двигатель.
Ровно в тот момент, когда мокрая Тэйша вышла из-за кустов, Крез утопил пусковую кнопку, и вездеход бодро фыркнул и затрясся, выпуская из сопла вонючий выхлопной газ.
— Ура!!! — закричала Тэйша и запрыгала. — Мальчики, я вас так люблю!
Мы с Крезом невольно переглянулись, и в следующий момент она прыгнула ко мне и заключила в объятья, в которых я живо вспомнил охотничьи капканы дедушки.
— Ээээ — просипел я, — если ты любишь нас, обними тогда и Креза, пожалуйста…
Газ застилал все вокруг, как туман. Дышать в нем было невозможно, хотя я все равно делал это.
Сев за руль, Тэйша забыла про все, а главное — про меня. С ее улюлюканьем и воплями, хватаясь за поручни и ударяясь головами в крышу, мы понеслись обратно тем путем, которым плелись сюда эти тяжелые сутки.
Через пару часов мы были на базе, где нас уже ждал богатый стол, толпа чувих и море кира.
Расталкивая чувих, я схватил чашу с киром и, не отрываясь, осушил ее до дна, потом побежал к бассейну, на ходу срывая с себя костюм, и рухнул в кристально прозрачную прохладную воду, застонав от блаженства.
Наш небольшой поход произвел настоящий фурор среди скучавших обитателей берега. Голова змеи была водружена на шест над террасой, мои трофеи подверглись всеобщему изучению и восхищению, в результате чего часть из них безвозвратно потерялась, часть была подарена чувихам и бичам, а мне осталось только то, что мерзко выглядело или начало тухнуть. (Впрочем, вскоре эти две категории объединились в одну, и ее пришлось выбросить).
На следующий день, однако, восторги начали стихать — к нашему с Крезом облегчению, ибо терпеть их мы были уже не в силах.
Потом в разных местах наших тел появились странные красные припухлости. Крез пожаловался на них Хозяйке, решив попробовать вызвать сочувствие, и заодно пару лишних бутылок кира. Но в результате мы оба заработали по дозе антибиотиков, а вечером пришел местный врач и, ворча под нос «чертовы любители», начал выковыривать из нас живых и дохлых паразитов.
Пока мы приходили в себя, наша слава достигла других анклавов, и к нам потянулись более серьезные люди, чем пляжные бичи.
Первым из них был бледный мужчина с потным лысым лицом. Как он умудрялся сохранять в этом знойном климате такой цвет кожи — цвет вареной курицы — для меня было интригующей загадкой.
Печально стирая с лица бесконечный пот, он поведал нам свою грустную историю — ему, оказывается, тоже надо было найти вездеход, который неделю назад угнали у него какие-то пьяные туристы. Туристы пропали вместе с вездеходом, но их судьба волновала его гораздо меньше, чем судьба его движимого имущества.
— Старенький «баркли», — жаловался он, — на нем еще мой дедушка возил мою бабушку любоваться закатами. Он дорог мне, как семейная реликвия.
— Наверное, эта реликвия не так уж далеко ушла, — сварливо заметил Крез. — Может, есть смысл поискать ее где-то поблизости?
Бледный хмыкнул, на его лице появилось выражение превосходства.
— «Реликвия»… — повторил он. — Я поставил на него двухсотые дизеры и аккумулятор от блюдца. Ты не представляешь себе, какой это был… зверь.
Сказав «был», он запнулся и задумался.
— Не «был», он есть. Я думаю. Он где-то там, в джунглях, бедняга, стоит и ржавеет, брошенный этими уродами.
— А кости их белеют где-нибудь неподалеку, — в тон продолжил я, ибо был счастлив и пьян.
Перед моими глазами ярко встала картинка — белые кости, сверкающие в лучах солнца на фоне дремучих джунглей. Я хлебнул еще уауау.
— Я уверен, что они бросили его и ушли, — резко возразил он. — Я знаю этот тип людей. Они думают только о себе.
Я не стал спорить. Образ старенького «баркли», наделенного двухсотсильными дизерами и одиноко ржавеющего в джунглях, пришелся мне по душе. Пожалуй, я был непрочь найти его — хотя бы для того, чтобы разок прокатиться на нем.
— Хорошо, — подытожил я. — Мы попробуем найти его. Что ты предложишь нам за это?
Бледный уныло начал тереть нос. Похоже, дела его шли не лучшим образом.
— У меня есть много интересных штук, — прогундел он наконец. — У меня долго была база разных чудаков с материка — археологи, биологи, этнологи. Вечно голодные, а денег нет. Они расплачивались со мной за продукты находками. Конечно, поначалу они старались подсунуть мне всякий хлам.
Его глаза злобно блеснули, но он тут же успокоился и продолжил уныло тереть свой нос.
— Но потом я разобрался. Вот только продать здесь это некому. Одно нищее жулье.
— Мне надо взглянуть, — быстро уточнил я.
Возможно, слишком быстро. Он цепко посмотрел на меня и явно разглядел в моих глазах интерес.
— Э, — запоздало начал Крез, — вообще я предпочитаю наличные.
Я пнул его под столом ногой. И это движение, к сожалению, тоже не осталось незамеченным бледным бичарой.
Он грустно усмехнулся.
— Не беспокойтесь, это выгодное предложение. Я все равно продажей заниматься не буду. На материке вы выручите за это много денег.
