Если эти фильмы перестают проигрываться, перестают светить, перестают звучать, остается лишь пустота. И мы. Тогда все, что мы творили, все, что таилось на задворках нашего сознания, выйдет на передний план. Большинство этих воспоминаний – плохие. Остаться наедине с собой, без посторонних звуков и помех, – очень тяжело для слабаков. Кем мы и являемся. Мы очень слабые.
Я уже говорил о темноте?
Говорил, не так ли?
Постоянно о ней думаю.
О темноте.
Не знаю, как долго я спал, но теперь, когда думаю о ней, совсем не чувствую себя похожим на Дэвида Иннеса. Я не только слаб, я постоянно напуган до усрачки.
Однако давайте поговорим об автобусе.
Если мне удастся сосредоточиться на автобусе и поскорее найти, чем перекусить, то, возможно, я буду в порядке. А так я брежу, выдаю спонтанные ассоциации, несу всякий сумбур. И если не буду осторожен, то снова начну говорить о темноте.
Мне нужно отлить.
Именно это я и собираюсь сделать. Там, у забора, в специальном месте, где густой аромат мочи поднимается вверх, переполняет тебя, травит и заставляет поторопиться. Но это еще ничего по сравнению с тем местом, которое находится чуть дальше, и которое мы называем «сральник». Вот там воняет по-настоящему…
Автобус.
Автобус.
Сосредоточься, Джек.
Автобус.
Поедет ли он?
Он заводится. Он ездит. Но сможет ли преодолеть большие расстояния?
Надо отлить.
Я отлил. Поел. Перекусил вареными фруктами. Чтобы собрать фрукты, пришлось выходить за пределы автокинотеатра, в джунгли. Было страшно делать это при свете луны, но голод оказался сильнее страха. Вместе с фруктами я принес палку. Завернул фрукты в свою поношенную рубашку, привязал узелок к палке и так притащил обратно. Потом сунул палку в общинный костер, поджег ее, вернулся в автобус и, используя дрова, которые принес из джунглей и хранил в автобусе, вскипятил воду в автомобильном колпаке. Положил туда фрукты и сварил их. Получилась какая-то кашица, которую я ел руками, обжигая пальцы. Еда придала мне энергии (сила фруктов, детка), и теперь я чувствую себя лучше. Меньше гипогликемии. Больше внутренней организованности.
Хотя пальцам больно.
Итак, вот мои планы. Я пишу это, чувствуя себя лучше, уже не таким чокнутым. Теперь могу писать без ощущения, что написанное сойдет с листа и пустится в пляс.
Вот что я собираюсь сделать:
В лес ведет тропа. Звериная тропа. Довольно широкая. Должно быть, рассчитанная на динозавров.
Однажды, когда мы со Стивом и парой мальчишек, из тех, которых мы называем «Попкорновыми детьми», охотились на этой тропе, искали каких-нибудь мелких животных, яйца или съедобные коренья, то наткнулись на – вот, пожалуйста…
…школьный автобус.
Именно так.
Он стоял в бурьяне, в стороне от тропы, между двумя большими деревьями. Лианы разрослись вокруг шин, переплетались под ними, проникали в щели корпуса и под капот. Крепко прижимали машину к земле, словно она была их собственностью.
Вокруг находились и другие объекты, столь же необъяснимые. Большая понтонная лодка. Самолет времен Второй мировой войны, не говоря уже о флаге Конфедерации на флагштоке, воткнутом в землю, и валяющихся рядом банках из-под пива, пачке презервативов и окурках.
Высоко в небе, в просвете между деревьями, виднелась огромная воронка.
Ни фига себе.
Ее узкий конец был направлен вниз, а остальная часть уходила в небо широкой серой массой. Мы поняли, что этот автобус и все остальное упали сюда, в джунгли, через эту огромную воронку.
Я много думал над этим, но так и не нашел убедительного объяснения. С другой стороны, этот мир полон неприятных вопросов и почти лишен ответов.
Но, как бы то ни было, мы обнаружили этот автобус, и потом неоднократно натыкались на него во время наших походов. В конце концов, сумели открыть дверь и стали использовать его в качестве склада. К тому же это было неплохое укрытие от преследующих нас тварей. Своего рода перевалочный пункт. Мы заставили работать переднюю и заднюю двери, а однажды, просто ради интереса, я повернул ключ, который торчал в замке зажигания, и…
…двигатель завелся.
Ни фига себе.
Завелся сразу же.
Стрелка бензомера качнулась вперед. Почти полный бак.
Как и все здесь, это не имело смысла.
Откуда взялся этот автобус?
Из другого времени?
Кто в нем находился?
Дети, на пути в школу?
Группа в концертном турне?
Футбольная команда, ехавшая на игру или возвращавшаяся с нее?
Мы не знали.
В течение следующих нескольких… дней? недель? месяцев? лет?…Стив, я и еще несколько человек работали над тем, чтобы освободить автобус от лиан. Все шины были спущены, точнее, лопнули и порвались, и автобус, похоже, ехал на одних ободьях. Несся, как сумасшедший, преследуемый… неизвестно кем.
Кометой, которая его засосала?
Гигантскими инопланетянами с пинцетами, готовыми схватить его и бросить в воронку?
Кто знает?
На нескольких автомобилях, стоявших на стоянке, нашлись подходящие шины. Мы подняли автобус на домкрате, поменяли резину и, используя самодельные мехи и остатки велосипедного насоса, накачали шины.
