– Как ты можешь быть в этом уверена? – спросила Реба.
– Ну, наверное, не могу. Но я бы с тобой поспорила. Если б у меня было на что.
– У тебя есть на что, – сказал Гомер.
– У тебя тоже. Будешь со мной спорить, я тебе все яйца поотшибаю, – сказала Грейс.
– Я подумаю над этим и свяжусь с вами, – отшутился Гомер.
– Но что же это за мост? – спросил Джеймс. – Куда он ведет?
– В рай, – сказал Гомер. – Этот мост ведет в рай. Однозначно. Поскольку все, что здесь внизу, – это ад. И посмотрите, какой он блестящий и красивый. Бог хотел бы иметь блестящий мост.
– Никакого Бога нет, – сказала Грейс. – Есть только мы и то, что за всем этим стоит.
– В любом случае, выглядит довольно богоподобно, – сказал Кори. – Есть в этом что-то очень странное, и я не думаю, что это работа правительства. Все это.
– Инопланетяне, – сказал я. – Знаю, что это они.
– Чем бы ни была эта штука, – сказал Гомер, – вот она, перед нами, блестящая, как металлический зуб.
– Похоже, мы дрейфуем как раз в ее сторону, – сказала Грейс. – Очень медленно. Если течение не изменится, мы скоро узнаем, близко она или далеко.
– По крайней мере, это то место, куда можно стремиться, – сказала Реба. – Не знаю, будет ли там хорошо, если мы туда попадем. Но мне нравится, когда есть цель, есть куда двигаться. У меня не было цели с тех пор, как я пыталась заставить Фила Сената трахнуть меня, а он оказался полным придурком. Я не ставила перед собой такой цели – чтобы какой-то придурок трахнул меня из жалости, так что мне пришлось отказаться от нее. Поэтому теперь я ставлю перед собой довольно скромную цель. Надеюсь, что мы доберемся до основания моста, поднимемся на него, и он приведет нас в лучшее место. Должно же здесь быть такое. Просто должно быть.
– Похоже на план, – сказал я.
Грейс была права. К мосту мы даже не приблизились.
Дрейфовали мы очень долго. Проходили ночи и дни, полуночи, полудни и фрагменты дней. И хотя мы плыли по течению, которое несло нас в направлении моста, оно было крайне медленным. Я почти не замечал продвижения.
Не было видно и земли. Вокруг простиралась лишь бескрайняя мерцающая водная гладь.
Но однажды вечером, когда дневной свет померк, на горизонте появилась холодная луна, будто светловолосый великан высунул голову из воды. А вскоре после ее восхода образовался туман.
В нем было нечто странное. И когда он опустился за автобусом и поплыл за нами, мы увидели (поскольку все переместились в заднюю часть салона), что это вовсе не туман.
Это был какой-то мираж.
Нам потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это, поскольку он был очень большим. Мы видели призрачные очертания парковок автокинотеатра, экранов, машин и двигавшихся вокруг людей. Я узнал в них обитателей «Орбиты». Они ходили от машины к машине, и выглядели очень счастливыми. Постепенно я понял, почему.
Это был призрак автокинотеатра, но такого, каким он был до появления кометы, большой красной кометы, которая спустилась с неба, зависла и улыбнулась. Точнее, оскалила зубы.
И таким автокинотеатр был до того, как комета унеслась прочь, навсегда изменив его и всех нас, находящихся в нем. Это был тот автокинотеатр, когда он был местом веселья, местом встреч, ритуальным святилищем для молодежи. Там были женщины в бикини и люди в костюмах монстров, на грилях жарилось барбекю. В этом туманном мире люди выглядели такими счастливыми, что можно было почти услышать их смех.
Мы все завороженно смотрели, не произнося ни слова. Просто стояли и смотрели в заднее автобусное окно, вглядываясь в наше прошлое.
Я увидел парковку, где обосновались мы с друзьями. И мы стояли там, толкали друг друга и смеялись.
О Господи. Все мои друзья.
Теперь их нет.
Остался только я.
– Ни фига себе, – произнес Гомер. – Наваждение какое-то.
Я не знаю, сколько времени мы стояли в задней части автобуса и смотрели, но знаю, что очень долго. Мне стало грустно. Слезы текли из глаз, и, когда я огляделся вокруг, оказалось, что я не один такой. Только Грейс по-прежнему была собранной, внутренне сосредоточенной. И, может быть, лишь может быть (поскольку мне не раз так уже казалось), она оказалась сейчас в своей стихии. Сильная женщина, в которой нуждаются, которую вожделеют и боятся. Этакая сверкающая королева-пчела в улье, полном бесцветных трутней.
Но я не стал долго раздумывать над этим. Отвернулся от Грейс и продолжил смотреть на призрачный автокинотеатр.
В том иллюзорном мире мы все выглядели такими счастливыми и здоровыми. И хотя здесь, в данной реальности, мы не старели классическим образом, к этому моменту мы, мягко говоря, уже изрядно поизносились. Это было видно в сравнении с нашими призрачными фигурами. Даже полупрозрачные и серые, они выглядели гораздо лучше, чем мы сейчас.
Опять же… кроме Грейс. Все такая же крепкая, прекрасно сложенная, с волосами, как в рекламе шампуня.
И вот мы мрачно смотрим в наше прошлое. И пока мы смотрели, над призрачным кинотеатром появилась серая версия большой красной кометы. Улыбнулась, и все пошло наперекосяк.
Я понял, что мог бы стоять здесь вечно, наблюдая, как разворачиваются наши прошлые жизни.
