И мы принялись за дело. Реба издала какой-то тихий звук, хотя я молчал, как она и просила. Потом быстро открыла рот, показав красивые белые зубы, и пискнула, как мышь, попавшая в сырный рай. Наклонилась и коснулась своим лбом моего. Через мгновение снова выпрямилась и села на меня верхом. Когда я был уже близок к кульминации, я вынул из нее член и кончил ей на лобок. Она издала мурлыкающий звук, сплюнула на пальцы и растерла сперму по темному треугольнику волос и низу живота.
Затем облизала пальцы.
Посмотрела на меня снизу вверх, улыбнулась, и сказала:
– Я нуждалась в этом.
– Меня это тоже не обидело, – ответил я.
Реба слезла с меня, похлопала меня по яйцам и сказала: «До встречи», будто собиралась уезжать на работу.
Одернув свое потрепанное платье, она ушла в заднюю часть автобуса.
Я натянул штаны и лежал, довольный и смущенный одновременно. Отчасти ощущал себя использованным, не таким уж достойным уважения и немного дешевкой. И гадал, не наблюдал ли за нами весь автобус.
Дни шли неспешно, и мы научились ловить рыбу. Используя в качестве наживки полоску ткани и обмакнув ее в кровь из раны, которую Кори получил, зацепившись локтем за борт автобуса во время купания, мы прикрепили ее к длинному куску бечевки (он прилагался к воздушному змею, найденному в багажнике машины). Вообще-то у нас был целый рулон этой бечевки. Мы отрезали несколько кусков и сплели из них прочный шнур. Крючок сделали из кости, оставшейся от мяса, предоставленного Стивом и Грейс, а грузило – из болта, который мы выкрутили из одного из сидений с помощью отвертки. Со своими снастями мы сидели на крыше автобуса и по очереди рыбачили.
Рыба ловилась в основном мелкая, но время от времени попадались и более крупные экземпляры. Мы обнаружили, что для подготовки улова к употреблению в пищу нужно выпотрошить его, нарезать полосками и разложить на крыше автобуса на день и ночь. Затем перевернуть и оставить на такой же отрезок времени. Кусочки рыбы мы привязывали веревкой, пропущенной из одного окна, через верх автобуса к другому окну, и крепившейся к сиденьям.
Солнце не то, чтобы поджаривало их, но немного подсушивало, и этого было достаточно. Поверьте мне, когда вы действительно голодны, то становитесь куда менее привередливыми.
Постепенно мы стали создавать из этого автобуса не только дом, но и маленькую общину.
Единственное, что было действительно неприятно, так это справлять нужду. Нам приходилось вылезать через окно, из-за чего автобус сильно кренился на одну сторону, пробираться на крышу и свешивать задницу через край.
Однако при справлении большой нужды были проблемы – на стеклах появлялись темные полосы, так как далеко не все наши «грузы» падали четко в воду.
В конце концов, было решено, что лучше всего делать это, забравшись на капот. Таким образом, если ты не попадешь в воду, пятна на передке автобуса будут не так сильно заметны. К тому же автобус постоянно качался на волнах, то и дело погружая нос в воду. И таким образом смывал с себя все фекалии, превратившись в вечную самоочищающуюся машину.
По сравнению с прежней системой это казалось верхом гигиены.
Когда была возможность, я доставал свои немногочисленные пожитки, уложенные в рюкзак, найденный в одной из машин (вы не поверите, сколько всего мы в них находили). Вынимал листы бумаги и тетради, добытые из разных мест, и пытался вести дневник, записывая все происходящее. Еще у меня была книга Луиса Ламура[34] «Сквозь перекрестный огонь», которую я время от времени перечитывал, хоть в ней и не хватало нескольких страниц. Еще старая научно-фантастическая книга из серии «Эйс Дабл». У нее с двух сторон были разные обложки. Одну половину книги составлял роман под названием «Властители лампы», а вторую – ее нужно было перевернуть и открыть с другой стороны – сборник рассказов «Урожай Худвинксов». Автором был какой-то парень по имени Роберт Лори[35]. Довольно неплохое чтиво, хотя и не очень интересное, если ты прочитал его уже раз двадцать. Мне больше всего нравился рассказ «Катящийся Роберт», и я мог довольно неплохо его пересказывать. Делал это для Ребы неоднократно. Хотя она сама читала его, ей больше нравилось, как я его пересказываю, поскольку я добавлял то, что она называла «финтифлюшки». Я добавлял в рассказ трах. Ей это нравилось. И если ты читал «Катящегося Роберта», дорогой несуществующий читатель, то понимаешь, какое это, черт возьми, достижение – добавить в эту историю трах.
Самой большой проблемой для нас была не еда, и не питьевая вода, хотя мы и объявили мораторий на набирание воды в ведра до, после или во время того, как кто-либо из нашей уважаемой команды справлял большую или малую нужду.
В общем, жизнь была сносной. Но вся эта вода.
Вода. Вода. Везде, куда бы вы ни посмотрели.
Вода.
И еще вода.
Я уже упоминал о воде?
Увы, нашим главным противником оказалась…
Скука.
