Последнее время мы только и делали, что молились, чтобы на смену штилю пришел ветер. Но когда он подул, мы пожалели о этом.
Сперва он был спокойным, прохладным и довольно приятным, но вскоре усилился и стал ледяным. Вода пенилась, как безе на пироге. Потом принялась яростно бурлить и напоминала уже не безе, а слюну бешеной собаки.
До того, как сойти с ума, этот ветер наполнил парус первым же порывом, и мы решили повернуть лодку, просто потому что большинство проголосовало за это. Мы думали, что приплыли с того направления, но не знали наверняка. Только догадывались.
Тем не менее мы решили повернуть, леди и джентльмены.
И лодка пришла в движение. Ветер усиливался, она двигалась все быстрее. И тут произошла одна интересная вещь – это случилось еще до того, как ветер одичал.
От лодки начали отваливаться части.
Клей, который мы сделали для скрепления досок, после долгого пребывания в воде начал разрушаться. Ной сконструировал лодку таким образом, что не все в ней было скреплено с помощью колышков. Часть ее держалась на одной лишь смоле и надежде. Вот за такое дерьмо, мои маленькие грязнули, Ной и заслужил быть съеденным.
Он нас обманул.
Не мог отличить клей от коровьего дерьма. И неужели этот ублюдок никогда не слышал о гвоздях. О куче гвоздей. Не просто о паре деревянных колышков, а о настоящих гвоздях. Возможно, нам пришлось бы делать их из дерева, но их надо было сделать. Хоть как-то. Понимаете, о чем я?
Клей годится для бумажных шляпок и самодельных валентинок, но не удержит вместе большую лодку после того, как она намокнет и попадет в шторм.
Волны и ветер хлестали нас, все сильнее разрушая этот слабый клей. Нас бросало то в одну сторону, то в другую, а наш парус скомкался, как сопливый носовой платок. Люди сходили с ума, были сильно напуганы. Они ругались, кричали, трахались, прыгали за борт. Будто обезумели по мановению чьей-то волшебной палочки.
В конце концов, я взял управление на себя. Я и не знал, что у меня есть такая способность. Мне пришлось зарезать пару человек, чтобы все перестали бегать вокруг и орать, как придурки. Затем я начал выкрикивать свои идеи, которые быстро переросли в приказы, и люди послушались.
Если ударить ножом одного или двух ублюдков, другие быстро придут в себя.
Я стал кричать, чтобы все садились в спасательные шлюпки.
Примерно в то время, когда мы пытались это сделать, эта клятая лодка – или корабль, называйте как хотите – окончательно развалилась на части. Просто развалилась, как выдвинутый республиканцами законопроект о снижении налогов. Внешне все выглядит хорошо, и по началу работает как надо, но в конечном итоге за это приходится расплачиваться. И мы расплачивались, мои маленькие грязнули.
Дело в том, что спасательные шлюпки оказались переполнены. В них набралось около ста десяти человек. И нескольким людям места не хватило. Нам пришлось передать им наилучшие пожелания и нанести несколько ножевых ранений, чтоб отогнать их от шлюпок. Когда большая лодка развалилась на части, мы остались на плаву, а те несчастные, которые не успели сесть на шлюпки и которых не зарезали, так и остались там. Цеплялись за доски или уходили под воду. Кого-то мы приканчивали ударами весел по голове. Звучит жестоко, но это было лучше, чем просто оставить их там. Особенно малышей. Трех- и четырехлетние дети, они так боролись за жизнь. На это было невозможно смотреть, уверяю вас, поэтому мы забивали их веслами.
Ветер не ослабевал, и нам пришлось вычерпывать из шлюпок воду. Из-за тесноты черпать было неудобно, поэтому мы выкинули некоторых матерей с детьми за борт и пожелали им удачи. Нам пришлось прекратить бить их веслами, поскольку одно сломалось, а другое треснуло. А это не дело.
Знаю, что это звучит ужасно, и, наверное, так оно и есть. Должен повторить, как бы ужасно это не звучало, это было необходимо. Понимаете, чтобы основная масса выжила, мы должны были избавиться от слабых. А большинство матерей и детей были слабыми. Мы оставили себе более сильных женщин с более упитанными детьми (всегда нужно думать о питании) и продолжили вычерпывать воду.
Наступила ночь, и это не сулило ничего хорошего. Но, по крайней мере, ветер утих и взошла луна. Ночью некоторые из тех, кто был в нашей шлюпке, исчезли. Не знаю, что произошло. Наверное, кто-то перерезал им глотки, выпил кровь и выбросил за борт. Должно быть, это видели почти все (кроме меня), но никто не жаловался. Особенно когда в черпаках была теплая кровь, которую можно было пить.
На рассвете мы проверили нашу шлюпку, пересчитали выживших и попытались определить, кто в каком состоянии. Было несколько тех, кто получил травмы при крушении большой лодки, и теперь, при свете дня, мы увидели, что выглядят они неважно, поэтому отправили их за борт.
Всех, кроме одного. Его мы разрезали на куски и съели.
