Хочу также отметить, что тех, кого мы выбросили за борт в то утро, мы не оставили плавать и не стали добивать веслами. Мы утопили их, и привязали тела к борту лодки. Это был наш продуктовый запас. Мы пришли к этому, и, слава Богу, у нас хватило ума так поступить. Я жалел лишь о том, что накануне вечером мы выбросили за борт столько отличного мяса. Хорошо помнил одну из тех женщин, видел во влажном лунном свете ее задницу, круглую, как бочка, и покачивающуюся вверх-вниз. Ее мяса хватило бы нам на несколько дней. Она была добровольцем. Не могла больше выносить все это. Какое-то время она расхаживала, колыхая своей задницей, затем прыгнула в воду, нырнула и больше не всплывала. Думаю, она плыла вниз, пока у нее не закончился воздух, и легкие не заполнились водой.
Рядом плавали другие шлюпки, и их экипажи тоже поредели. Полагаю, что после того, что нам пришлось пережить в автокинотеатре, не стоило удивляться подобной жестокости. Сентиментальность давно стала для нас чем-то чуждым. И хотя какое-то время там, в нашем форте, мне казалось, что мы, возможно, вновь обретем человечность, я быстро понял, что этого не произойдет. И слава богу, иначе меня, да и большинства из нас, не было бы здесь сегодня.
Учитывая, что все мы находимся внутри гигантской рыбины, в долгосрочной перспективе это, возможно, не так уж и хорошо. Но я полагаю, что лучшее, на что мы можем надеяться в наши дни, – это продление жизни, а не ее качество. В прошлом я часто думал, что важно не количество, а качество. До тех пор, пока передо мной не замаячила реальная возможность умереть. Такая перспектива меня не устраивала. У меня не было мужества той толстозадой женщины, которая прыгнула за борт и поплыла ко дну.
Я по-прежнему готов хвататься за жизнь, какой бы дерьмовой она ни была. Все еще мечтаю о вкусной еде, о чистой «киске» и о том, чтобы выбраться из этой рыбы и вернуться к себе домой, в Восточный Техас.
Черт, я даже согласился бы вернуться в наш Форт. Там было не так уж и плохо. Можно было регулярно мыться, готовить еду, которая не воняла так, что приходится зажимать нос, или, что еще хуже, просто привыкать к этому смраду.
Но я рассказывал вам о шлюпках.
Много отвлекаюсь.
Мы плыли несколько дней и ночей, и однажды ночью, при свете луны, когда все шлюпки оказались близко друг к другу, перед нами поднялась широкая темная стена воды. Мы еще подумали, что за странная волна. Но это была не волна.
Эта тьма на мгновение замерла, а затем разверзлась в еще большую тьму. И шлюпки, несмотря на то что мы отчаянно гребли прочь, устремились в эту черную дыру.
Вы знаете, что было дальше. Уже это испытали. Мы вылетели из кишки, или горла, или как там его, и приземлились сюда, на решетку. Наши шлюпки разбились, нас расшвыряло в разные стороны, некоторые при этом погибли. Наверное, стоит добавить, что эти несчастные были съедены. Таков был их невольный вклад в жизнь нашего сообщества. И я думаю, что если бы их духи были сейчас здесь и могли присоединиться к этому разговору, то заверили бы вас, что гордятся тем, что смогли чем-то поделиться с нами. Особенно если учесть, что от ран они вряд ли оправились бы.
Светильники, которые висят над нами, тянутся далеко. Не до самого хвоста. Но далеко. Сейчас они начинают уже тускнеть, но тогда светили ярко и гораздо дальше. Не то что сейчас, когда их стало почти вдвое меньше.
И вот мы оказались там, где вы сейчас. В рыбьем брюхе, освещенном и смердящем. Все ощущали себя безнадежно потерянными.
Это была первая часть рассказа Бджо. И здесь мы сделаем паузу.
Когда он закончил рассказывать, Кори поднялся, попросил еще грога и снова отключился.
У меня возникло ощущение, что этот парень, Бджо, решил съесть одного из нас. Если не всех. Поскольку он всегда находил какое-то оправдание для людоедства. А учитывая наше количество, бегство по лестнице выглядело довольно проблематично.
Кори, как мне показалось, был первым кандидатом в меню. Я не собирался тащить его бесчувственную тушу вниз по лестнице. Теперь он был сам по себе. Уже маринованный и готовый к подаче.
– Значит, эти светильники уже были здесь? – спросил я.
Бджо кивнул.
Я придвинулся поближе к лестнице, слегка потянул Ребу за рукав. Она посмотрела на меня и тоже отступила назад.
Грейс и Стив, судя по их виду, тоже все понимали. Что этот парень в любой момент может захотеть перекусить человечиной.
– Ух ты, – сказала Грейс. – Эти светильники уже были здесь, верно?
– Да, – ответил Бджо. – Да, это так. Светили ярче, чем сейчас, тянулись далеко вдоль этой рыбы, и какое-то время… Но я уже говорил это.
– Валяй, – сказал Стив. – Рассказывай все. Если будешь повторяться, не беда.
Бджо кивнул.
– Мы жили там, внизу, в самом конце, там, где нас не могло затопить, а не здесь, на подмостках и в пещерах. Но это было еще до появления Скатов.
– Скатов? – спросила Грейс.
Бджо кивнул.
– Ага. Скатов.
– Да. Светильники уже были здесь. И поначалу это являлось для меня загадкой. Затем я начал складывать некоторые вещи воедино, делать то, что в математике называется долбанными выводами.
Начну с роботов.
