– Так или иначе, они раздобыли там у кого-то эвакуатор, схватили ту парочку, съевшую ребенка, и повесили их одного за другим на лебедке эвакуатора. Закончив с этим, разворошили тачку той парочки в поисках еды. Нашли под задним сиденьем несколько зерен попкорна и немного миндаля в шоколаде. Самое невероятное то, что, пока байкеры отвлеклись, кто-то украл то, что осталось от ребенка. А один из мотоциклистов забрался на капот и принялся облизывать то место, где раньше лежал ребенок. Байкерам пришлось тоже вздернуть его на лебедке эвакуатора. После этого тела казненных исчезли быстрее, чем высокая мораль у возбужденного человека. Нашлась лишь одежда. Они проверили тех, кто привез с собой барбекюшницы, не жарят ли те на них чего-нибудь, но так ничего и не обнаружили. Можно сказать, правоохранительные органы Парковки Б потерпели провал.
– Если получишь еще какие-нибудь обнадеживающие новости, – сказал Боб, – обязательно приходи и делись.
– Непременно, – ответил Глашатай, подмигнул и двинулся дальше.
– Мне кажется, он какой-то слишком веселый, – сказал Боб. – Опять же, возможно, у меня просто барахлит чувство юмора.
С каждой минутой мне становилось все хуже. И в какой-то момент Боб решил, что мне пора поспать. Он подошел, поднял меня со стула, довел до грузовика и уложил внутри. Рэнди и Уиллард сблизились еще сильнее, и практически оборвали с нами все связи. Стали спать под грузовиком.
Уиллард снял трусы и ходил голышом. Рэнди нанес ему на ягодицы татуировки, отчего казалось, будто у него из ануса растут черные георгины. При ходьбе цветочная композиция шевелилась, словно покачиваемая ветром.
Черные цветы на белой, как мрамор, заднице. Должно быть, в этом скрывался некий знак.
В последний раз, когда была открыта торговая палатка, я едва добрался до нее. Случилась одна из тех электрических гроз, и эта была самой яростной; по всему небу (ну, или по тому, что служило для нас небом) метались синие разряды, сталкивались, создавая на фоне черноты неоновые узоры.
Боб поднял меня со стула, сказал что-то, что я тут же забыл, и куда-то повел. Помню только, что сверху шло много света, и я ощущал себя, как обезумевшая слепая мышь в краскомешалке. Шел, опираясь на Боба. И задрав голову вверх, наблюдал за бушующим электричеством. Вспомнил свои сны о богах категории «Б» и подумал, что, если они существуют на самом деле, на этот раз они разбушевались по-настоящему.
Несмотря на то, что до киоска было недалеко, когда мы добрались туда, успела образоваться уже довольно длинная очередь. Было много голых людей. Казалось, это стало чем-то вроде моды. Уиллард стоял неподалеку от нас. Конечно же, голый, на шее у него на куске ткани висел нож. При плохом освещении его татуировки выглядели уже не такими эффектными. На плечах у него сидел Рэнди, тоже голый, если не считать глупой шляпы из попкорнового ведерка.
Поскольку никто не мылся, в очереди воняло так, что было трудно дышать. От этого мне стало еще хуже, хотя я не думал, что такое вообще возможно. Вскоре, когда мы вошли в палатку, смрад, смешанный с жаром разгоряченных тел, усилился. Время от времени я, как бы между делом, задавался вопросом – что, если количество воздуха в автокинотеатре ограничено? Что если мы, как крысы под стеклом, израсходуем его весь?
– Дыши ртом, – сказал Боб.
Я опирался на него, а он меня поддерживал. Повернувшись, я впервые заметил, что у него появилась небольшая борода. Тулью его шляпы, у стыка с полями, обрамляла полоска пота. Все зубочистки и перья исчезли. Лицо стало жестким, и что-то изменилось в его глазах. Я вскользь подумал: интересно, а я на что стал похож?
Конфетка выглядела еще хуже, чем когда-либо, двигалась, как робот. Рот у нее был открыт, с уголков свисала коричневая слюна, а между зубов застрял кусочек шоколада. Она раздраженно шлепнула конфету на прилавок.
У мальчика-продавца, казалось, с трудом получалось класть хот-доги на булочки, и он выдавливал на них слишком много горчицы. Уронив третью сосиску, он бросил хлеб и диспенсер для горчицы, и направился в подсобку.
– Ты уволен, – крикнул ему менеджер. – Слышал? Вот так. Уволен!
– Ну и отлично, – отозвался мальчик-продавец. – Я и сам хотел уволиться. Найти такую работу – не проблема, так что не велика потеря. – Он исчез в подсобке.
У менеджера были дикие глаза, грязные, давно нечесаные волосы, которые стояли торчком, и фиолетовые губы. Футболка была в чем-то похожем на засохшую рвоту. Он бормотал себе под нос что-то про «халявщиков» и «жалких неудачников».
Уиллард был следующим в очереди, и подошел к менеджеру, раздающему попкорн. И когда тот протянул ему маленький пакет, он сказал:
– Черт, это даже не половина того, что ты должен давать.
– Думаешь? – спросил менеджер.
– Да, тут даже не половина.
– Неужели?
– Да.
– Точно, – согласился Рэнди.
– А тебя кто спрашивал, ты, четырехглазый ниггер?
И тут началось.
