– Не. Рэнди и Уиллард были не в себе, чувак. Если б я рассказал им про вяленку, от нее ничего бы уже не осталось. Уиллард забрал бы ее у нас, а если б мы заартачились, он бы нас прикончил. Нет, дружеские взаимоотношения закончились. И говорить ему об этом, а потом постоянно держать его под прицелом мне тоже не улыбается.
– Это потребность в белке сделала их глупыми, – сказал я и, закрыв глаза, стал дожевывать кусочек вяленки. Мне в жизни не попадалось ничего вкуснее.
– Возможно, только я не герой, Джек. Я следил за собой. Что тут скажешь? Я понимал, что мы попали в щекотливую ситуацию. И хотел сохранять силы максимально долго. Чем больше мяса у меня будет, тем дольше я продержусь. Я не налегал на газировку и сладости, старался пить столько, чтобы поддерживать в организме необходимое количество жидкости, и нейтрализовывал сахар с помощью мяса. Я думал, что, если буду оставаться в живых достаточно долго, все может вернуться на круги своя.
– Почему ты мне все это говоришь?
– Не знаю. Чем хуже тебе становилось, тем хуже я себя чувствовал. Черт, мы так долго уже дружим… Посмотри на себя. Ты хреново выглядишь. Больно смотреть.
– Но ты справлялся.
– Какое-то время. Мой папа всегда говорил, что, когда доходит до дела, люди превращаются в сукиных сынов. И что, если встанет выбор между честью и едой, они всегда выберут еду. Похоже, он был прав насчет этого. Когда вернемся домой, я ему так и скажу.
– Ну, ты тоже выглядишь не очень хорошо, – сказал я. – И к черту твоего старика.
– Я чувствую себя неважно, Джек, но с этой вяленкой в животе, я, по крайней мере, могу отличить правую руку от левой, член от ноги, и знаю, что в происходящем здесь нет ничего приятного… Чувак, происходит уничтожение человечества.
– Рэнди долгое время был нашим другом, – сказал я.
– Ну да. Мне на него не наплевать. Но мы с тобой дружим еще с детского сада. И у Рэнди появился очень странный приятель. Они с Уиллардом… они стали такими не из-за дефицита продуктов. Эти двое, этот автокинотеатр и то, что случилось, сочетаются, как бурбон с колой… Думаю, они рады нынешнему положению дел. Черт, не знаю, может, они педики, влюбленные друг в друга, и поняли это именно в данной ситуации. Возможно, это не так. Может, они уже были долбанутыми, и все это послужило последней каплей, так сказать.
– И все же меня больше поражает то, как ты справился с этим, – сказал я.
– Да? Вот, возьми еще кусок.
Я взял без возражений. Фактически схватил. И едва не съел прямо вместе с целлофаном.
– Ты – хороший парень, Джек. Может, излишне мягкосердечный, но хороший. Я хотел рассказать тебе о мясе, но знал, что ты поделишься новостью с Рэнди и Уиллардом. Кусок вяленки никак не помог бы им, поэтому я не мог этого допустить. Но, наконец, я решил, что у меня ничего не получится, неважно, сколько мяса у меня в заначке. Поэтому подумал, что мы с тобой разделим его, и продержимся столько, сколько сможем. Я в том смысле… что во мне еще теплится какая-то надежда, как и в том менеджере. Возможно, где-то в глубине души я тоже жду, что прибудет Нацгвардия… Понимаешь, мне пришлось выбирать между Уиллардом, Рэнди и тобой. И я выбрал тебя.
– Я должен почувствовать себя польщенным?
– Было бы неплохо. Ты так долго находился в прострации, совсем не дружил с головой. Посмотри туда.
Он хлопнул ладонью по окошку грузовика, и я посмотрел. Люди дрались. Бросались друг на друга, бегая на четвереньках. Издавали звуки, словно бешеные собаки.
– Как я уже говорил, Джек, ты излишне мягкосердечный. Если бы я рассказал тебе про вяленку некоторое время назад, когда ты хорошо себя чувствовал и был полон всего того дерьма, вроде общественной морали, ты, по своей доброте душевной, захотел бы поделиться с Рэнди и Уиллардом… возможно, даже пригласил на ланч Глашатая, и кого-нибудь еще. Устроил бы из этого пикник. С песнями. У нас закончилась бы эта вяленка быстрее, чем у шлюхи чувство самоуважения. И повторю тебе: Уиллард прикончил бы нас.
– Он казался мне вполне нормальным.
– Раньше. Он был добр с нами, потому что нуждался в друзьях. Несмотря на свою «крутость», он был одинок. Я думал об этом, благо, время у меня было. Но он – выживальщик, а Рэнди – потребитель. Теперь они вместе, и это уже не два отдельных человека, а одно целое.
– И что, если я захочу поделиться с ними?
– Не знаю.
– Ты меня застрелишь?
– Возможно. Тогда я смогу тебя съесть. Кажется, это стало здесь трендом. Не думаю, что до этого дойдет, но все возможно. Просто взгляни на это с другой стороны, Джек. Рэнди и Уиллард – где-то там, далеко. В Сумеречной зоне. Можешь забыть про них, если только менеджер не ошибался, и Нацгвардия прибудет сюда и спасет нас, и все мы получим сэндвичи с индейкой и возможность отдохнуть. В противном случае, это только начало. Люди – всего лишь животные, Джек. Мы с тобой тоже. Если все станет совсем плохо, люди станут есть то, что смогут, и делать то, что придется.
