Уиллард, может, и потерял несколько фунтов веса, но, в отличие от меня, сохранил в себе силы. Его правая рука метнулась вперед и ударила менеджера по носу, снова метнулась, и схватила его за горло. Затем Уиллард пустил в ход обе руки, и пакет с попкорном полетел в сторону. Какая-то женщина упала на колени и поползла за ним. Стоящий рядом мужчина сильно наступил ей на руку, и она закричала. Чей-то ребенок бросился к пакету, но случайно задел его ногой, и тот отскочил, словно шайба. Очередь распалась, люди стали гоняться за пакетом. Он пролетел мимо нас, затем снова устремился в нашу сторону. Никому не удавалось добраться до пакета, пока девочка в собачьей накидке не схватила его с криком: «Я поймала его! Я поймала его!» Но стоящий у нее за спиной мужчина ударил кулаком ей по затылку, сбив ее на пол.
– Нет, не поймала, – торжествующе произнес он.
Теперь в игру вступили и пакет, и девочка, их стали гонять ногами по всему проходу. Пакет лопнул, и попкорн разлетелся во все стороны. Люди ползали на четвереньках, засовывая себе в рот то, что могли схватить. Мне тоже хотелось попкорна, но я был слишком слаб, чтобы двигаться без поддержки Боба.
Вернемся к Уилларду, душившему менеджера.
Он вытащил парня из-за прилавка, схватил за волосы на затылке и ударил лицом по стеклянной витрине. Раздался звон бьющегося стекла, и осколок вошел менеджеру в горло, заливая кровью коробки со сладостями.
– Ух ты! – воскликнула Конфетка.
Рэнди, чудесным образом все еще державшийся на плечах у Уилларда, орал:
– Вот тебе за четырехглазого ниггера! Так тебе и надо! Так тебе и надо!
Маленькая девочка в собачьей накидке стала общей добычей. Люди, окружившие ее, били ее ногами, включая ее мать, кричавшую: «Я говорила тебе не дергать поводок!»
– Пора валить отсюда, – сказал Боб. Он схватил меня и потащил к выходу. Чей-то кулак болезненно ударил меня по голове, но мне и без того было уже так дурно, что хуже не стало.
Какая-то женщина попыталась ужалить Боба пилочкой для ногтей, и тот ударил ее в колено носком ботинка. Она, повизгивая, принялась скакать вдоль стены с плакатами к фильмам ужасов. Ухватилась за гирлянду из черно-оранжевых шариков, висящую на окне, и потянула ее, увлекая за ней бумажных летучих мышей и черепа. Наконец, споткнулась и упала. Толпа, пинавшая девочку, теперь массово бросилась к женщине и накинулась на нее. Я увидел детскую фигурку под собачьей накидкой. Тело девочки было красного цвета, как и ленточка у нее в волосах. Только ленточка больше не развевалась.
Потом я увидел Уилларда. Он вытащил свой нож и принялся кружиться, как юла, с Рэнди на плечах, пытаясь порезать ножом всех, до кого мог дотянуться. Глаза Рэнди ненадолго встретились с моими, в них мелькнуло узнавание, а затем они снова стали дикими.
В следующий момент Боб вытащил меня из палатки под бушующую грозу.
Боб посадил меня на откидной задний борт грузовика и ушел. Вернувшись с дробовиком, затолкал меня в кузов, поднял задний борт и запер его. Посадил меня возле одного из окошек, затем присел рядом. Оттуда было видно торговую палатку и сверкающие по всему небу молнии. Грузовик качался под порывами ветра, по всей парковке летали бумажные пакеты и стаканчики. Такого сильного ветра еще не было.
Люди бросились из палатки, застревая в дверях. У входа завязалось несколько драк. Противники вовсю кусали и пинали друг друга.
Боб переместился к отсеку, где хранил запасное колесо, и открыл его. Рядом с запаской лежала картонная коробка. Он достал ее и открыл. Она была заполнена домашней вяленкой, завернутой в целлофан. Я и забыл про нее. В глубине моего сознания что-то пыталось сложиться воедино, но не могло. Я смог лишь произнести:
– Но…
– Не сейчас, – сказал Боб. – Возьми и ешь. У тебя гипогликемия, дружище. Причем сильная. Тебе нужно съесть это. Жуй медленно и глотай сок.
Я взял один кусок и начал жевать. Сперва мне было больно десны, но потом появилось ощущение, будто в меня закачивают свежую кровь. Я хотел проглотить кусок, но Боб продолжал говорить, чтобы я посасывал и растягивал удовольствие.
– Если Уиллард и Рэнди вернутся, – сказал Боб, – я не пущу их в грузовик. И будь, что будет. Понял?
– Но Рэнди – наш друг.
– Уже нет. Ешь.
Я посмотрел на него, сидящего в обнимку с дробовиком. Он походил на молодого Клинта Иствуда, правда ниже ростом, только что выпрыгнувшего из спагетти-вестерна.
– Эта вяленка была у меня все это время, – сказал Боб. – Я сперва про нее забыл, из-за всего случившегося, тем более что она была не на виду. Я взял ее, чтобы вы с Рэнди ее разделили и забрали себе домой, ее хватило бы, чтобы вы угостили своих предков. Время от времени я забирался сюда и ел ее.
Голова у меня прочистилась, будто из нее вытащили ватную набивку.
– Ты должен был сказать нам, – произнес я.
– Вижу, ты чувствуешь себя уже лучше. Снова начинаешь корчить из себя «саму праведность». Впервые за последнее время произнес что-то внятное. А до этого ты пребывал в Стране клоуна Бозо, дружище. Тебе не хватало только резинового носа и огромных башмаков.
– Ты мог бы сказать нам, – повторил я.
