– Знаешь, – внезапно произнесла Мейбл, – мне бы хотелось окорок с сушеной фасолью пинто. Думаю, по ним я скучаю больше всего – по окороку и фасоли. Я готовлю лучшее фасолевое рагу. Беру сушеную фасоль, замачиваю ее на ночь в кастрюле с водой, а утром начинаю готовить, следя, чтобы вода не выкипела. Нарезаю лук, кладу туда соль, перец, и окорок с костью, и варю, варю, варю, пока вода не превратится в настоящий бульон. Добавь немного кукурузного хлеба, даже приготовленного на горячей воде, и уверяю тебя, ты получишь шикарное блюдо, мистер. Просто я постоянно мечтаю о еде. А ты?
– Я тоже много думаю о ней, – сказал я. – В основном, о гамбургерах. Иногда о пицце.
– А фасоль пинто и кукурузный хлеб тебе нравятся?
– Ничего не имею против. В данный момент сгодилось бы почти все, что угодно.
Женщина, казалось, задумалась ненадолго, затем произнесла:
– Знаешь, все это – работа Дьявола. И мы сможем победить его, если постараемся. Когда Сэм еще работал сантехником, у меня была соседка, Лилли. И в дом напротив ее заехали те типы, «Ангелы Ада». Знаешь, которые ездят на мотоциклах. И она говорила, что они поклоняются Дьяволу, потому что слышала громкую рок-музыку. А еще они занимались тем, что проигрывали пластинки задом наперед, чтобы получить эту дьявольскую тарабарщину. И тогда она начала молиться, и они действительно съехали. Просто взяли и съехали через полгода. И она сказала, что это из-за того, что она все время молилась. Господь услышал ее молитвы, и «Ангелы Ада» просто взяли и съехали.
Точно. Взяли и съехали через полгода. Я задался вопросом, а не устроит ли мне Боб после этого визита взбучку.
На середине рецепта яблочного пирога вернулся Сэм. На нем было пальто, которое висело мешком. Рубашку он надел другую, и, хотя ее состояние оставляло желать лучшего, выглядела она лучше прежней. Даже галстук был нарисован качественнее. Должно быть, эту рубашку он раньше надевал на рождество, потому что галстук был ярко-красного цвета.
Затем Мейбл пошла за занавеску, чтобы «навести марафет», а Сэм сел за руль и посмотрел на меня, как любящий, но строгий отец.
– Сынок, хочу, чтобы ты знал, что сейчас, несмотря ни на что, ты – в руках Господа. Если с тобой случится что-то действительно ужасное… если тонна кирпичей упадет с неба и расплющит тебя в лепешку, ты объединишься с Богом. Он ждет тебя, сынок. Ждет, когда ты присоединишься к его Царству. Что думаешь об этом?
– Это утешает, – ответил я. И задался вопросом, одолжит ли Боб мне дробовик, чтоб я мог застрелиться? Я был полным идиотом, воображая, что в этих людях и их образе жизни есть что-то удивительное. Правда в том, что впереди меня ждала смерть, и не было никаких небес, куда я мог бы отправиться. Если только это не будет какой-нибудь рай категории «Б» для статистов из плохих фильмов. Должно быть, так и есть. Все это – плохой фильм.
Когда Мейбл вернулась, на ней было длинное пальто, карманы которого были чем-то набиты.
– Ну, как я выгляжу? – весело спросила она Сэма.
– На миллион долларов, сладенькая, на миллион долларов. – Он улыбнулся ей, затем посмотрел на песочные часы. – Пора. Я должен пойти к соседней машине и постучать в окошко к дьякону Сесилу, чтобы он призвал всех готовиться к вечерней службе. Тебе понравится, сынок. Она приведет тебя прямиком к Богу.
В меня уже начали закрадываться сомнения. Если это были люди, избранные Богом, то у него явно дурной вкус. И если я хочу стать одним из них, значит вкус у меня еще хуже. Но, как говорится, назвался груздем, полезай в кузов. Не то чтобы у меня была неотложная встреча в другом месте, но я уже начинал ее планировать. Возможно, Бобу понравится эта идея. Мы могли бы найти где-нибудь шланг и направить выхлопные газы в кузов грузовика. Просто уснем и не проснемся. В любом случае, идея казалась мне хорошей.
Сэм встал из-за руля, и я пропустил его к выходу из автобуса. Когда он ушел, Мейбл пожала плечами и сказала:
– Ну, вот мы и снова остались вдвоем.
Она рассказала мне, как однажды выиграла конкурс по выпечке в Глейдуотере, штат Техас, а затем вернулся Сэм.
– Все готово? – спросила Мейбл.
– Готово, – ответил он, посмотрел на меня и улыбнулся.
Я улыбнулся в ответ.
Мы вышли из автобуса, и пока шли, Сэм обнимал меня за плечи и рассказывал про Небесное Царство. Его рассказ не особо меня вдохновлял. Запах его подмышки отвлекал меня и вызывал головокружение.
Когда мы приблизились к выбранному месту, я увидел, как к нему стремительно шагают несколько христиан. На этот раз они казались очень возбужденными, будто их пригласили на дружеский пикник.
Я, в свою очередь, был далеко не в восторге. Пока весь мой религиозный эксперимент был одним сплошным разочарованием. Как тогда, когда я узнал, что моя домашняя песчанка не будет жить вечно. И потом, после того, как мне целую вечность пришлось выгребать из ее клетки маленькие какашки, я уже начал думать, что эта засранка никогда не умрет.
