Мы сорвали с полок проволочную сетку, достали еду, завязали ее в пару одеял и оттащили в заднюю часть салона. Выволокли сетку наружу, и Сэм сварил из нее на крыше автобуса некое подобие загона. Боб все это время стоял со своим дробовиком на часах, на тот случай, если к нам нагрянут гости. Когда Сэм закончил работу, я принес все банки с растворителем, которые у него были, и поставил их в проволочный загон. А чтобы они не болтались, засунул между ними пару старых подушек.
– Когда передок автобуса попадет в электрическое поле, – сказал Боб, – тот взорвется. А если мы сможем как следует разогнать его, он врежется в палатку, и бензобак сдетонирует. Если нам повезет, Попкорновый Король попадет под взрыв. Или его раздавит эмблемой. Идея в том, чтобы нанести ему удар и тем и другим. В грузовике у меня есть ракетница, и я дам ее одному из вас. Когда эмблема будет готова упасть, выстрелите из ракетницы, я дам по газам и направлю этого «малыша» ему в логово.
– А как ты выберешься из автобуса? – спросил я.
– Выпрыгну. Я – прыгучий сукин сын, разве я тебе не говорил?
– Нет. Знаю, что ты отлично умеешь прятаться под глушителями, но про прыжки мне ничего не известно.
Боб улыбнулся.
– Если б Уэндл был здесь в данный момент, здоровяк он или нет, я надрал бы ему зад… после того, как что-нибудь съем, например, с десяток тех банок сардин.
– Не сомневаюсь, – произнес я. – Но сейчас давайте надерем зад Королю.
– Я схожу за ракетницей, – сказал Боб.
Боб притащил ракетницу, затем мы отнесли завернутую в одеяла еду к грузовику, стараясь никому не попасться на глаза, но не слишком об этом беспокоясь. В любом случае, это была скорее формальность. Я не ожидал, что вернусь. Если наш план провалится, уверен, Попкорновый Король реализует свои планы насчет нас – например, отобедает нами.
На самом деле, времени у нас оставалось все меньше. До сих пор Король проявлял терпение, ждал, когда мы проголодаемся и примкнем к его пастве, а может, и вообще не думал о нас. Не похоже, что у него был какой-то генеральный план. Сперва кормить стадо, а потом питаться им. Безумный полубог без определенной цели; наблюдатель за гибелью человечества; Попкорновый Джим Джонс[4].
Когда мы вернулись в автобус, Сэм сидел на койке возле Мейбл.
– Она умерла, – произнес он. – Рассказала мне рецепт пахтовых булочек и умерла. Только не сообщила, как долго держать их в духовке.
Боб кивнул и ушел в переднюю часть автобуса.
– Ты сделал это, ковбой! – крикнул Сэм ему в спину.
Боб потянул дверной рычаг и вышел наружу. Я последовал за ним. Он стоял, прислонившись к автобусу, с дробовиком в руках, и смотрел фильм. Шел «Кошмар дома на холмах».
Я подошел и прислонился рядом.
– Ты спас мне жизнь. Мне жаль, что тебе пришлось стрелять в эту женщину, но все равно спасибо.
– Я не говорил, что мне жаль, что пришлось стрелять в нее, – сказал Боб, не глядя на меня.
Какое-то время мы молчали.
– Интересный фильм? – спросил я.
– Нормальный, – ответил Боб, – только я уже его смотрел.
Я рассмеялся и похлопал его по плечу.
– Идем, – сказал я. – Нужно кое-что сделать.
Мы вернулись в автобус.
Сэм посмотрел на меня и зарычал.
– Будь ты неладен. Если бы ты не артачился, мы б тебя съели, и все осталось бы по-прежнему… по крайней мере, на какое-то время.
– Бывают дни, когда я неуправляем, – ответил я.
– Хватит болтать, – сказал Боб. – Мы продолжим это дело, Сэм, с тобой или без тебя. Даже если мне придется учиться пользоваться этой горелкой методом проб и ошибок, а за руль автобуса сядет Джек. Так как? Участвуешь или нет?
Сэм повернулся и посмотрел на Мейбл. Кончиками пальцев закрыл ей глаза, затем перевел взгляд на нас.
– Участвую, – сказал он.
Боб кивнул.
– Ну… а с телом что собираешься делать?
Возможности хоронить ее не было, и вариантов оставалось немного. Мы могли бросить ее в едкую черноту, или оставить в автобусе, чтобы она сгорела во время взрыва. (Если взрыв вообще случится, поскольку одно лишь наличие у нас плана не означало, что я сильно в него верил.)
Сэм предпочел оставить ее в автобусе. Он достал из карманов ее пальто несколько банок сардин (он не был настолько сентиментален, чтобы оставлять их с ней), а тело накрыл старой одеждой, чтобы лучше горело. Взял кусок пластиковой водопроводной трубы, муфты, герметик, и с помощью ножовки сделал ей искусственную руку. Или что он там ей придумал. Мне эта штука напомнила тупые садовые грабли. Он прикрепил ее к обрубку руки с помощью бечевки и проволочной вешалки.
Закончив, накрыл тело Мейбл одеялом и привязал его к койке несколькими кусками старой простыни, снял с себя рубашку с «рождественским» галстуком, и надел ту, что с черным. Произнес над телом несколько слов, затем снова переоделся в рубашку с красным галстуком. Я предположил, что это также был его сварочный наряд.
– Сэм, – сказал я, – не люблю лезть не в свое дело, но давно хотел тебя спросить. Зачем ты рисуешь на рубашках эти галстуки?
– Потому что не умею их завязывать, – ответил он.
Логично.
