– Может, он передумал, – сказал я.
При этих словах висельник принялся энергично дрыгать ногами.
– Нет, не думаю, – сказала женщина.
– Посмотрите на него, – произнес я.
– Не обращайте внимания. Это ничего не значит. Он хотел сдохнуть сильнее, чем все мы. Укусил Кларенса, чтобы стать первым в очереди.
Кларенсом звали худощавого парня. Тот поднял тощую руку и задрал рукав. Там виднелся похожий на полумесяц след от укуса.
– Он стал называть меня такими словами, которых я в жизни никогда не слышал, – сказал Кларенс, – потом повалил на землю и укусил. Я сказал ему, чтобы он шел первым. Черт, я даже не был следующим в очереди. Первой должна была идти Фрэн. Но посмотрите, кого он укусил. Со мной всегда так бывает. Я связал ему руки и помог продеть голову в петлю. Хотя он этого не заслуживал, скажу я вам. Кстати, если будете рядом, когда придет очередь Джина, может, свяжете ему руки? Так будет лучше, иначе он будет хвататься за веревку, как бы сильно ему не хотелось сдохнуть.
– Я обойдусь, – сказал Джин. Он встал, подошел к висельнику, подпрыгнул, повис на нем и принялся раскачиваться взад-вперед, как ребенок на качелях. Шея у висельника стала вытягиваться.
– Мы, наверное, пробудем здесь не настолько долго, чтобы помочь Джину, – сказала Грейс, – но мы хотели бы попросить вас, парни, отдать нам ваши штаны. Если вы не против. У Джека и Боба нет ничего, кроме этих платьишек.
– Уже заметил, – сказал Кларенс, – и скажу вам, мальчики, не с вашими ногами.
Со стороны висельника раздался звук, похожий на хлопок лопнувшей на большой скорости автомобильной шины.
– Черт возьми, – произнес Кларенс, – вот и сигнал.
– Ага, – сказала Фрэн. – Это природа говорит: «Сайонара[22], ублюдок».
– Это природа заставляет тебя нагадить в штаны, вот что это такое, – сказал Кларенс.
– Слезь с него, Джин. Давай спустим его и поднимем Фрэн. Слезай с него, черт возьми.
– Насчет этих брюк, – произнесла Грейс.
– Видимо, вы хотите их получить до того, как я повешусь, – сказал Кларенс.
– Ну, – произнесла Грейс, – ты же знаешь, как это бывает – природа скажет «сайонара» и все.
Кларенс кивнул и разделся. Нижнего белья на нем не было. Он бросил мне одежду.
– Возьми все. И ботинки тоже, если подойдут. А если не подойдут, то черт с ними.
Я поднял с земли его одежду. От нее исходил сильный запах.
– Эй, Джин, – сказал Кларенс. – Не хочешь выручить другого парня?
Джин наконец слез с мертвеца, подошел к скамейке и сел. Снял с себя всю одежду, кроме грязных зеленых трусов-боксеров, и протянул ее Бобу.
– Держи, наслаждайся, – сказал Кларенс. – Если захотите отблагодарить нас позже, что ж, мы будем болтаться тут неподалеку.
Кларенсу шутка понравилась. Он расхохотался, как пьяная гиена.
Когда мы двинулись прочь, он принялся связывать руки Фрэн.
Мы направились к фургону, забрав по пути Глашатая. Они с Грейс сели спереди и принялись болтать, а мы с Бобом стали примерять одежду. В итоге штаны оказались слишком узкими в талии. Я застегнул молнию до упора, а верхнюю пуговицу оставил расстегнутой и воспользовался поясом, который сделал для своего одеяла – пропустил его через петли брюк для дополнительной поддержки. Рубашка сидела хорошо, и я не стал заправлять ее в штаны. Носки оказались хоть и тонкими, но не дырявыми. Ботинки были великоваты и делали меня немного похожим на клоуна Бозо.
Штаны Боба были ему впору в талии, но слишком коротки. Такие мой отец называл брюками с высокой посадкой. Доставшаяся Бобу рубашка была слишком узкой в плечах, поэтому он достал из ящика с инструментами нож и немного разрезал ее сзади от воротника до лопаток. Ботинки он тоже разрезал по бокам, поскольку они были слишком тесными.
Грейс и Глашатай посмеялись над нашими нарядами, но не сильно. Наверное, мысли о том, откуда взялась эта одежда, делали ситуацию менее забавной.
Глашатай и Боб остались в фургоне, а мы с Грейс взяли канистру и отправились на поиски бензина. Люди, жившие в машинах с пристроенными к ним хижинами, отдавали свой бензин довольно охотно. Они обосновались здесь и не собирались никуда уезжать. Другие даже не стали с нами разговаривать, а один парень сказал, что скорее выльет свой клятый бензин на землю и нассыт на него, чем отдаст его нам. Мы восприняли это как отказ.
К концу дня у нас был полный бак бензина, и мы в последний раз заехали в Дерьмотаун, в надежде уговорить кого-нибудь дать нам топливо на запас. Лишний бензин никогда не помешает.
Мы вышли на Мэйн-стрит, двинулись по маленькой улочке, вдоль которой стояли хижины и машины, и в какой-то момент наткнулись на высокого парня с угловатым лицом в пропитанной потом ковбойской шляпе. Он выделялся еще и тем, что был чисто выбрит.
Парень стоял возле старого красно-белого кабриолета «Плимут» с гаечным ключом в руках и возился под капотом. Он не был похож на человека, желающего избавиться от бензина, но мы все равно решили попытать счастья.
