Я вспоминаю здесь о том, с чем был связан. Иногда работал на тех студиях, в том кино, и дружил с теми, кто его делал. В предыдущих главах уже возникали и эти названия, и эти имена. Мы еще встретимся с ними и здесь. А пока позволим себе небольшое отступление…
По словам Ленина из всех искусств кино является «самым важнейшим». Но вот то, что он знать не мог – по неведению. Кино еще и «самое» демократичное. Нигде, наверное, не было таких «свойских» товарищеских отношений, как в киногруппах советского времени. Уважение к иерархии, конечно, соблюдалось, но оно не было подавляющим.
Есть даже то ли легенда, то ли быль о том, как после тяжелейшей съемки штурма Зимнего для фильма «Октябрь», осветители, присевшие на ступени Дворца, уговорили выпить с ними обессиленного Эйзенштейна, никогда в жизни не пившего водки. «Выпей, Михалыч», – вроде бы сказал ему пожилой бригадир, поднося стаканчик. – Полегчает».
И Михалыч послушно пригубил, и даже закусил огурцом.
Народ в режиссерских, в операторских группах, у звуковиков, у художников, постановщиков подбирался не случайный, проверенный совместной работой. Хороший, «свой» бригадир осветителей, сработавшийся с оператором, знавший его особенности и характер, был на вес золота.
А эти преданные «вторые» и ассистенты, часто переходившие за режиссером из картины в картину. А эти потрясающие русские тетки монтажницы, которые порой чувствовали кино не хуже, а то и лучше, чем сам режиссер.
К слову сказать… Я всегда вспоминаю перчатки монтажниц – белые – которые к концу смены становились черными от постоянного соприкосновения с пленкой…
Как правило, отношения в киногруппах складывались во время долгосрочных экспедиций. И тут можно вернуться к республиканским киностудиям. Кроме собственного производства у них была и еще одна функция в общем кинопроцессе.
И как тут не вспомнить знаменитое в то время кафе «Ореанда» на набережной, ялтинский «дом кино».
В большом окне, как нерукотворный «задник» в павильоне, всегда море, небо и солнце. И всегда дружески заседают местные и приезжие кинематографисты. И всегда туристы из дальних мест с восторгом глазеют сквозь окно на Николая Афанасьевича Крючкова, любимца Ялты.
Он часто снимался в Ялте, он был здесь свой. И здесь у него был друг, которого все знали. Потому что он был уличный пес. В перерывах между экспедициями он спокойно ждал Крючкова. Но, как утверждали ялтинцы, лишь только самолет с актером садился в Симферополе, пес направлялся к гостинице «Ореанда» и ложился у входа. И все понимали – скоро будет Крючков.
Был и еще один город на кинокарте СССР, важный для кинематографистов и любимый ими.
Этот сказочный город с его замечательными улицами, улочками, домами и крышами без всякого напряжения становился Лондоном и Парижем. А мог стать американской провинцией XIX века или Британией времени славного разбойника Робин Гуда.
Особенно повезло той Риге с советскими разведчиками. Началось с Белова-Вайса. Его играет Любшин в киноэпопее режиссера Басова «Щит и меч». Рискованные действия героя происходят в самом фашистском логове – Берлине, которым при определенных усилиях художников и декораторов становилась Рига.
