О Ефимове стоит вспомнить особо. Это был уникальный мастер, которого знали на всех студиях. И если все же «дублеры», так или иначе, но говорили своими голосами, Ефимов полностью перевоплощался. Но это не было опять же имитацией, скорее, каким-то духовным преображением в другого человека. Когда Василий Шукшин, игравший в фильме Глеба Панфилова «Прошу слова», умер, не успев озвучить свой последний эпизод, режиссер позвал Игоря Ефимова. Это он говорит. И зритель это не заметил. А ведь голос у Василия Макаровича особенный, шукшинский…
Дубляж, конечно, необходим в современном кино. Но язык кино – именно «язык», стилистика, образность, а не содержание, не сюжет – перевода не требует. Нам одинаково понятны образы Куросавы, как и образы Феллини и Тарковского. Отключите звук, и мы поймем – почувствуем – эти «образы» без слов.
На студиях может меняться начальство, репертуар, но у каждой есть что-то такое, что отличает ее от других. Потому что студия – это не начальство и даже не репертуар. Студия – это режиссеры.
Здесь уже мы вспоминали «золотой» период «Беларусьфильма», когда в 60-е годы вместе с московским вгиковским профессором Сергеем Степановичем Скворцовым на студию буквально высадился десант молодых жаждущих работы и славы режиссеров. Да еще и сценарист был с ними – Шпаликов.
Этот феномен мог бы повториться и в 80-е годы. Правда, времена уже были другие. И все же – имена! Продолжает снимать Виктор Туров: «Люди на болоте», «Дыхание грозы»…
Снимают и те, кто моложе, но уже известны.
Вячеслав Никифоров: «Отцы и дети», «Государственная граница. Год сорок первый», «Благородный разбойник Владимир Дубровский».
Михаил Пташук: «Возьму твою боль», «Знак беды»… В 2000 году он поставит «В августе 1944…» по знаменитому роману Владимира Богомолова.
У каждой национальной кинематографии была своя особенность. Свой голос, своя главная идея. Для Белоруссии, пережившей ужасы оккупации и отвагу партизанского движения, главной идеей в кино оставалась война.
Здесь уже говорилось о фильме Элема Климова «Иди и смотри»…
