– Всё нормально, – я выпрямился и повернулся к взволнованной девушке, но вспомнив, что она умеет чуять, добавил: – Уже всё нормально.
Дорианна продолжала стоять на пороге, в нерешительности сжимая складку своей ночнушки. Эта девушка была странной, однако в ней стойко чувствовался стержень знаний о собственных силах и о своем предназначении, пусть для меня и не совсем понятном. Я вдруг понял, что в её обществе терзавшее меня раздражение угасает. Я больше не желал быть один.
– Не хочешь посидеть у реки? – мой голос прозвучал на удивление робко.
– Да, пойдем, – Дорианна тут же подошла ко мне в чём была – в ночнушке, босая, взяла меня за руку и первой пошла по тропе. Босым был и я, правда, на удивление тёплая земля оказалась приятной для ступней. Ни разу не поранившись ни о камни, ни о ветки, мы благополучно спустились к реке, усевшись на этот раз не на холодный камень, а на выступающие корни гигантского дерева.
Никто из нас не нарушал тишину, и мы долго молчали, встречая появление рассветных лучей.
Первой молчание прервала Дорианна.
– Было бы очень здорово если б ты остался ещё на несколько дней. Я бы показала тебе ту пещеру, а после – отправились бы в город. Давно я там не была, даже вышло неловко – забыла где он расположен.
Даже без обоняния, я понял, как Дорианна волнуется. Зачем ей так важно чтобы я остался? Но вместо этого спросил другое:
– Почему ты всё хочешь отвести меня к этой пещере?
– Она красивая, – Дорианна подставила лицо появившемуся солнцу, – величественная. От неё захватывает дух. Всем и каждому полезно побывать в подобном месте. Барометр калибруется.
Чуть помолчав, Дорианна вопрошающе вздёрнула кончики ушей, и я вспомнил, что так и не дал ответа на её вопрос.
– Останусь, – сказал я, – на несколько дней. Мне следует отдохнуть, а у тебя здесь очень уютно.
Дорианна воспрянула и прям засветилась радостью. Мне стало неловко, словно я сделал ей одолжение, однако в один миг вид Дорианны омрачился воспоминанием.
– Хэймо, возможно тебе стало плохо из-за пищи. Наверняка она здесь несколько другая, чем та, к которой ты привык.
Я улыбнулся её умозаключениям.
– Нет, Дорианна, дело не в пище. Еда, к слову сказать, у тебя отменная. Дело в том, что…
Я замялся, силясь описать своё состояние. Подобрать слов так и не удалось, и я понял, что это попросту не нужно.
– Дело в том, что это неважно, это нервное и со временем пройдёт.
В глазах Дорианны сверкнуло облегчение, правда, я мог ошибиться и не так интерпретировать ее реакцию. Как же сложно не чуять!
– Дорианна, – я переводил беседу на более интересную тему, – что это за архитекторы в твоей книге? Они проектировали станцию Квикверн?
– И не только. Они создали вообще всё.
– То есть как боги?
– Бо… что? – Дорианна озадачено наклонила голову, а я в очередной раз поразился её неосведомленности.
– Ты не знаешь, кто такие боги?
Дорианна отрицательно помотала головой.
– Получается это те же твои архитекторы. Боги создали всё, правда, богам ещё поклонялись. Но это были тёмные времена – до электричества. В то время первооткрывателей возводили в святые и им тоже поклонялись подобно богам. Сейчас же от поклонений остались только устоявшиеся фразы и больше ничего.
Дорианна в задумчивости поскребла ногтем по стволу дерева.
– Поклонения – это память?
– Нет, – я собрался с мыслями, – это уважение и страх, подкреплённые совершением специальных действий – ритуалов.
– А для чего?
– Ну как… кто-то поклоняется, чтоб его не покарали, а кто-то надеется на подачку свыше, кто-то совершает поклонение, потому что так делают все вокруг, очень много различных причин.
– Архитекторам никто не поклоняется, – заявила Дорианна, опуская ноги в траву. – В их творениях всё четко и структурировано, здесь нет места действиям, несвязанным с делом.
– Ты знакома с архитекторами или читала о них в своей книжке?
Тон моего вопроса прозвучал немного грубо, и Дорианна слегка наклонила голову, чтобы я не видел прорези глаз. Мне не хотелось её обидеть, потому тщательно подбирая слова, произнес:
– Дорианна, то, что произошло со мной за последнее время, не происходило и за всю мою жизнь. У меня были представления, на которые можно опереться, а теперь я уже ни в чём не уверен. Вот почему я так подробно расспрашиваю тебя. Мне сложно понять, неужели ты во все это веришь просто так?
В тишине звуков леса я слышал, как ветер треплет серебристую шерсть на затылке девушки. Сама она сидела тихо, как сфинкс, и не спешила поворачиваться ко мне.
– Я не то чтобы верю, а знаю. Знаю про архитекторов, про Квикверн. В том, что я тебе рассказала, у меня нет сомнений. Моменты из моей жизни стёрты, причём я поняла это только тогда, когда рядом оказался ты. И… я очень рада, что ты ещё побудешь со мной.
Она посмотрела на меня чистыми изумрудными глазами, и я окунулся в них как в озёра. Нет, такие глаза не могут лгать. Во мне нуждались.
Я кивнул в подтверждении того, что да, разумеется, я останусь, однако этот жест выглядел столь не к месту, что я стушевался. Далее у воды мы снова сидели молча, наблюдая искристые перекаты маленьких барашков.