– Интересно, и к чему это? – я повертел книгу в руках, и звёзды заискрились.
– Преображение, которое происходит с героями, занимательней. Мир же может быть любым.
Сказанное Дорианной удивило и задело.
– Другими словами, ты считаешь, что окружение, в котором варится герой, неважно? То есть оно на него никак не влияет?
– Да почему не влияет, влияет, конечно. Однако эта связь обратима.
Дорианна открыла подпол и наполовину спустилась в него.
– Передашь мне эти крынки? – попросила она, указывая на ряд стоявших кувшинов. Взяв один, я аккуратно подал его ей.
– Что значит обратима?
Дорианна приняла кувшин и исчезла в дыре.
– То, что герой не безволен, он сам может влиять на мир.
– Глупости какие, – не сумел не проворчать я. – И где эта грань, когда мир перестает влиять, и начинает главенствовать герой?
Голова Дорианны появилась и исчезла вновь.
– Грань видна по переменам вокруг. Ты непременно это поймешь.
Продолжая сжимать книгу в руках, я усмехнулся.
– Я же не главный герой.
– Как знать, – раздался из темноты голос Дорианны. – Как знать.
– Звучит угрожающе.
Закончив помогать, я вернулся к столу, а Дорианна, закрыв подпол, присела рядом.
– Хочешь почитаем вместе? – неожиданно предложила она.
– Как это? – затея Дорианны показалась мне непонятной. Совместно читают с детьми малыми, как только я научился читать, то всегда читал самостоятельно, один.
Дорианна раскрыла звёздную обложку.
– Например, первые семь страниц читаю я, а вторые семь – ты.
– Хорошо, – мне ещё было непривычно, однако послушать Дорианну хотелось.
– Вот и прекрасно!
Девушка метнулась к шкафу у кровати и выудила из него фонарь с лампочкой со странным приспособлением, на конце которого находилась педаль. Поставив устройство рядом с раскрытой книгой, Дорианна положила педаль под стол, начав активно на неё нажимать. Равномерное постукивание педали сменилось чудом освещения – лампочка в фонаре загорелась!
– Любопытно, – я пальцами коснулся стекла самой обычной лампочки, – вживую мне случалось видеть подобное только на выставках. Когда силой собственных усилий можно воссоздать электричество.
– Здесь ничего такого, – отозвалась Дорианна. – Согласованный принцип действия, нога и тяга к свету.
Я не сдержал улыбки. Эта девушка была не только интересная, но и весьма забавная.
– Давай раз ты будешь читать первой, я буду поддерживать этот огонь. А после поменяемся.
Дорианна с большим удовольствием приняла моё предложение.
Прошло около часа с тех пор, как мы начали чтение, посменно меняя роли слушателя и чтеца. Сказание затянуло своим размеренным балладным ритмом. Я ничего не смыслил в поэзии, но чтение Дорианны мне нравилось и история тоже. Я читал, поглощённый в моменты сказания, навевающие мне собственные мысли и смыслы, пока свет не затрепетал на страницах и не погас полностью. Положив голову на руки, Дорианна сладко спала. Запомнив страницу, я тихонько закрыл книгу и прислушался. По размеренному дыханию было ясно, что сон её крепок и глубок. Дикое желание затрепетало в висках – приподнять маску девушки, увидеть её лицо. Внутренняя борьба длилась мучительное мгновение. Наконец я решился и, протянув руку, слегка тронул Дорианну за плечо.
– Дорианна.
Девушка не отозвалась, пришлось легонько её встряхнуть.
– Дорианна.
– Да? – она, приоткрыв глаза, потянулась. Зрачки её сонных глаз слегка расширились.
– Проснись, Дорианна, – улыбнулся я сложившейся тавтологии. – Пора спать.
На следующее утро, после чтения, начался ливень, и в город мы не пошли. С переменным успехом дождь шёл весь день, не прекратившись и на следующие сутки, а затем и ещё на одни. В эти три дня я благодарил всех святых путешественников за ливень, так как только сейчас меня настигло долгожданное расслабленное спокойствие. Возможно, то и было самое настоящее счастье.
Все эти дни мы с Дорианной много беседовали на совершенно разносторонние темы, что значительно расширяло мой кругозор. Никогда не задумывался о том, насколько мир может быть большим. Дорианне же было интересно покопаться в глубинах своей памяти, разобраться в том, что она забыла, а что нет. Я с готовностью ей в этом помогал – в роли слушателя. Я, например, узнал от Дорианны историю возникновения кольцевого тела материков и внутреннего моря. Что все материки и острова – останки змея-гиганта, и его кольцо – есть причина цикличности сезонов и поведения животных. Причём, действительно, при рассмотрении карт материки походили на змеиное тело. Меня позабавило, что Каллиопа напоминала хвост, а Алания – голову, даже в детстве я подобного не замечал!