«Здравствуй, дорогой Ортвин! В первую очередь прими мои поздравления! Я получил твоё сообщение о вашем с Ют предстоящем торжестве, и мне от всей души радостно за вас! Вы составите любящую ладную пару. К сожалению, у меня, возможно, не получится посетить ваш праздник. Когда ты прослушаешь это сообщение, я буду уже в Арте. Отъезд мой продлится недолго, так как я ещё не до конца уладил дела со службой и домом. Спросишь, почему я уехал так скоро и именно в Арту? Ты не поверишь, Рейн! Моя мания с птичьими аномалиями вылилась в то, что вчера я видел
Закончив говорить, я провёл по торцу диска и сообщение отправилось. Выйдя из отправительской будки, преисполненный бурлящей радостью, я отправился к своему пассажирскому столику. Это был мой первый полет на дирижабле, и он был чудесен! Я нарочно не взял каюту, а потратившись, заказал столик у окна. Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что билет в аэростате и номер в отеле были взаимосвязаны. Как мне разъяснили, что я в любом случае заказываю не просто номер, а путевку, в стоимость которой входят многочисленные прелести «Империала». Что ж, да будет так. От Штрумфа до отеля «Империал» было не близко, однако на дирижабль я попал скоростной, так что посидеть полдюжины часов, наблюдая шикарные виды, не составляло никакого труда. Каюты же, хоть и очень комфортабельные, стоили в разы дешевле, чем столик воздушного ресторана. Правда, в них не предусматривались окна, и все величественные виды для пассажиров кают проходили мимо. А разве не виды являются главным в любом путешествии? Кажется, если не видеть своё перемещение в пространстве, то многое просто обесценится. Пищи для размышления станет в разы меньше, и суета распространится повсеместно. Не станет путешествий, а лишь одни сплошные прибытия в пункты назначений.
С удовольствием сощурившись, я рассматривал холмы, покрытые белыми шапками деревьев – в здешней местности зима уже хозяйничала вовсю. Теплила и завораживала мысль, что в Арте (Верхней земле) зима не властвует вовсе. Насколько мне было известно, дирижабль должен был пройти через один из колодцев, соединяющих Арту с Каллиопой. Колодцев этих существовало совсем немного – шесть (не считая осевого, через который проходили светила – Колос с Ихтисом), и около каждого на Арте находились те или иные значимые сооружения. Вокруг колодца, через который летел мой дирижабль, и был построен выдающийся отель. Великолепное пребывание в нём описывал мне мой дядя, поэтому неудивительно, что я отправился именно туда. Два других отеля возле двух других колодцев – были попроще и предназначались в основном для обеспеченных жителей Ватики, никогда не видящих в подземном мире света светил.
Пальцы мои заледенели, а прекрасное расположение духа в разы поубавилось. Глядя в огромное панорамное окно, я не мог представить, как можно жить без всего этого светлого великолепия. Мои размышления прервали стойкие, медово-лимонные ароматы цикория, перекрывающие все остальные царящие вокруг запахи. Повернув голову, я увидел спешащего ко мне официанта.
– Ваш заказ, – он поставил передо мной чашку дымящегося напитка. – Желаете что-нибудь ещё?
– Нет, благодарю.
Я слегка наклонил голову. Официант, учтиво поклонившись, удалился. Обхватив горячую чашку пальцами, с наслаждением ощутил разливающееся по ним тепло. Любимое сочетание запахов развеяло нахлынувшую грусть. Немного погревшись, я поднял блюдце с чашкой и пригубил, прикрывая глаза. Восхитительный вкус перебила вибрация направленных на меня внимательных глаз. Поставив напиток, увидел перед собой девочку лет шести. Она была ещё настолько мала, что её голова еле-еле возвышалась над ресторанным столиком. Тем не менее с упорством вытянув шею, она смотрела на меня через преграду своими большими зелёными глазами. Смутившись от такой детской открытости, я прошерстил взглядом зал в поисках родителей, и безуспешно. Зал был полон, однако спешащих к ребёнку взрослых, видно не было. Девочка почувствовала моё замешательство, но не поняла его, продолжая немую сцену.
– Ты похож на дядюшку Годимира. Я думала, что никто не похож на дядюшку Годимира. Ты кто?
Голос девочки звучал чётко, ясно и не по-детски осознанно. Её вправду очень волновало то, что я ей скажу.
– Твой дядюшка и я – кинокефалы. Это такие…
Мне не дали закончить.