Мы разговорились. Оказывается, мой новый знакомый минувшим летом окончил университет и до поры устройства на уже оговорённую должность был вольной птицей, задумав посетить все возможные места, в том числе и Арту. Так, неспешно беседуя, мы плечом к плечу прошествовали к выходу из аэростата. Окружающее великолепие осадило наши органы чувств, и мы, еле передвигая ноги, сошли по трапу. Оказавшись под открытым небом, многие вокруг (в том числе и мы с Коди) стали запрокидывать головы, силясь разглядеть в небе Арты отличия от неба Каллиопы, но безуспешно. Синь воды, притянутой к эфиру и облака от пара водопадных столпов – всё было точно таким же. Прекратив изучение неба, я осмотрелся вокруг. Дирижабль приземлился на огромную изумрудную площадку, расположенную поодаль колодца, по периметру которого (насколько хватало глаз) полукругом возвышалось трехэтажное белоснежное строение. Белые камни здания оплетала яркая зелень, создавая гармоничный союз живого с неживым. Аромат безмятежности, имеющий запах трав и пыльцы, переплетался, собственно, с натуральным запахом луговых цветов, что совместно с ароматами свежей весны создавало дисгармоничное впечатление и действовало как дурман. Даже зелень под ногами была приятна, несмотря на то, что я не мог прочувствовать её через подошву. От Коди исходило аналогичное потрясение. Он тоже почуял витавшую в воздухе умиротворенность. В Каллиопе подобное просто немыслимо. Однако нельзя было вечно находиться в восхищённом оцепенении, пора было садиться в ожидавшие пассажиров колесницы. На их боках ярким отсветом переливались иероглифы цифр.
– Герр Бонифац, у вас какой номер крыла?
Я посмотрел на билет, который до сих пор держал в руке.
– Сто шестьдесят третий.
– Вот так совпадение! – радостно качнул головой Коди. – Нам в одну колесницу.
– Вот и славно, – согласился я. – Будем соседями.
Мы вместе зашагали по газону к нужному транспорту. Нус у колесницы, приветственно улыбнувшись, проверил билеты и жестом пригласил внутрь. До этого дня я не встречал артцев, потому с интересом обратил своё внимание на билетёра. Он был средних лет, со стойкой выправкой, отчего бежевый с золотом фрак смотрелся на нем ещё изящнее. На груди – приколотый в бронзовой рамке бейдж с крупной надписью рода деятельности: «консервис». Имени под надписью разглядеть не получилось. Подстриженная под бакенбарды шерсть на щеках и по-медвежьи посаженные короткие уши выдавали в нём метиса.
«А вдруг это не артец? – подумалось мне. – Может, это приехавший на заработки каллиопец?»
– Герр Бонифац, смотрите!
Коди уже расположился у окна, избрав нам самые лучшие передние места.
– Смотрите, с этой стороны видно, как поднимается защитный купол! Похоже, сегодня уже никто не прилетит.
Присев на кресло рядом с Коди, я действительно заметил нечто голубоватое, пузырём поднимающееся из колодца, огороженного каменной кладкой.
– Надо же, – не сдержал потрясённого вздоха, – об этих куполах говорят, как о чуде трёх земель. И представить не мог, что доведётся увидеть его вживую.
– О, вы разве раньше не видели купола? – удивленно повёл ушами Коди. – Разве не были у провалов Каллиопы?
– Нет, не случалось, – неожиданно нахлынула неловкость от того, что за столько прожитых лет, я не улучил ни одной из представлявшихся возможностей выбраться за пределы Киммерии. И очень зря.
– Что ж, зрелище действительно редкое, – добродушно улыбнулся Коди.
Пока нашу колесницу заполняли пассажиры, мы, не отрывая глаз, наблюдали, как полупрозрачная сфера надувалась, словно шар, увеличиваясь всё больше и больше до момента, пока не возвысилась над колодцем гигантским мыльным пузырём. Колесница тронулась, и голубовато-прозрачная сфера осталась позади. С газона мы выехали на гладкую плиточную дорогу, и впереди замаячила колоннада «Империала». Как только мы съехали с возвышающейся местности (аэростатной площадки вниз), величественные колонны отеля потерялись за верхушками высоченных дубов. Все деревья – ровные, ухоженные, росли в строгой комбинации, а вот кусты под ними расположились хаотично, однако и они были тщательно подстрижены. Несмотря на значительную скорость, которую развила колесница, между деревьев угадывалась лента мощёной тропки, а вдалеке – силуэты фонарей и скамеек.
– Вот это парк! – удивлённо присвистнул Коди. – Прямо гигантский лес! Вы знаете парк подобного размаха в Каллиопе?
На секунду задумавшись, я предположил:
– Может, в отелях для ватанцев есть подобные?
К моему удивлению, Коди отрицательно покачал головой.
– Нет. Ни в одном отеле для ватанцев такого величественного парка я не видел.
– Друг мой, остались ли ещё места в Каллиопе, где вы не были?
Сморщив гармошкой нос, Коди всерьез задумался.
– Думаю, есть места, где моя нога не ступала, – с потешной серьезностью заявил он, – однако это ненадолго.
– Хотите сказать, что вы намерены побывать всюду?
– Конечно! – молодые огоньки глаз Коди сверкнули. – А как иначе?