В окнах первого этажа дома за металлическим забором виднелся свет. Калитка была открыта. Феликс зашёл на участок. Входная дверь тоже оказалась не заперта. Переступив порог, он окликнул хозяина, но тот не ответил. Пройдя прихожую, гость замер на пороге комнаты. На столе стояла бутылка вина с двумя бокалами, в камине потрескивали поленья, а Родион Яковлевич лежал на полу лицом вниз. Вокруг его головы растеклась лужа крови, рядом валялись осколки мраморной шкатулки. Удар по затылку был нанесён с такой силой, что выточенная из цельного куска камня шкатулка разлетелась на куски. Не было никакой надежды на то, что Родион Яковлевич ещё жив, но Феликс всё же подошёл, склонился над неподвижным телом и коснулся пальцами шеи. Пульс не прощупывался, кровь продолжала вытекать из пробитой головы, значит, удар был нанесён совсем недавно, буквально перед самым приходом Феликса. Кровь алхимика источала сильный мускусный запах с горьковатой травяной примесью и, сворачиваясь, начинала кристаллизироваться.
Выпрямившись, Феликс переступил через красную лужу, направился к полкам с рядами шкатулок и стал поочерёдно поднимать крышки. У алхимиков и носителей эликсира долголетия существовала страховка на случай смерти, помогающая сохранять в тайне их историю. Вот и сейчас нельзя было допускать, чтобы в руки криминалистов попало тело стошестидесятилетнего возраста с набором документов за полтора века.
В маленькой малахитовой шкатулке на каминной полке нашёлся необходимый ликвидирующий чёрный порошок, похожий на свинцовую пыль. Зная, что ему порошок всё равно никак не повредит, Феликс зачерпнул пригоршню, вернулся к телу и осыпал его с ног до головы. Первой в реакцию вступила кровь – сформировавшиеся кристаллы стали лопаться, жидкость задымилась. Частицы чёрной пыли задвигались и начали распределяться по всему телу тончайшим равномерным слоем, словно ими руководил невидимый магнит. Затем в долю секунды пыль затвердела коркой, пошла трещинами и погребённое под нею тело рассыпалось, бесследно исчезая.
Когда пол стал чистым, Феликс взялся за поиск документов. По негласным правилам они должны были находиться по соседству с ликвидирующим порошком. В ониксовой шкатулке лежал паспорт текущего времени, в янтарной – все предыдущие. Забрав документы, Феликс убрал со стола бутылку с бокалами, загасил огонь в камине, выключил свет и вышел из дома.
В ресторане гостиницы «Астория» коллектив агентства «ЭФ» решил завершить свой поздний ужин вином и коктейлями. Они смеялись, делясь своими жизненными историями, когда в фойе появился директор.
– Феликс! – крикнул Сабуркин. – Мы тут!
Тот развернулся и, не меняя темпа шага, направился к ресторанному залу. Чем ближе он подходил, тем сильнее вытягивались лица у сотрудников.
– Что случилось, сердешный? – Никанор Потапович привстал из-за стола, пододвигая ему стул.
– Моего знакомого алхимика убили. – Феликс сел за стол и откинулся на спинку стула. – Он нашёл какую-то важную информацию, и ему пробили голову перед моим приходом.
В воцарившейся тишине свет ресторанных огней отчего-то сделал каждую чёрточку лиц, устремлённых к Феликсу, чётче, прорисованнее до мелочей.
Кашлянув, старик Никанор взял свою пустую рюмку, покрутил, отставил обратно на стол и произнёс:
– Что ж ты спросил такого интересного?
– Рассказал ему о странном составе эликсира с мизерикордии, поспрашивал о практикующих алхимиках – кто мог такое изготовить или быть носителем похожего состава. Вчера мы с Герой побывали в доме, где находился флакон из-под похожего зелья, но он был другим: иные компоненты и сильная полынь вместо олеандра.
– Смотрю, без меня разнюхал, управился? – Старик прищурился, и в его глазах мелькнули звериные жёлтые блики.
– Там был герметично закупоренный флакон. Запах сохранился так хорошо, что и мне было достаточно для понимания разницы.
Повисшую над столом тишину нарушил Сабуркин:
– Командир, каковы дальнейшие распоряжения?
– Утром у меня дело, – ответил Феликс. – Ты, Валя, и ты, Арина, будьте готовы – скоро можете понадобиться.
– А я? – приподняла одну бровь Алевтина Михайловна. – Я когда понадоблюсь? Тоже ведь пользу приносить могу!
– Знаю, Алечка, – улыбнувшись, директор встал из-за стола.– Наступит и твоё время. И вот тогда – не подведи.
Он вышел из ресторана и направился к лестничному пролёту, минуя лифтовой холл.
Заснуть и даже лечь в кровать так и не получилось. В начале пятого утра Феликс принял душ и достал из дорожной сумки пару вещей в упаковке: немнущиеся черные брюки и тонкий чёрный свитер, не стесняющие движений. Надоевшее полупальто было оставлено в номере.
Спустившись вниз, он сел за руль «Тойоты» и отправился к Финляндскому вокзалу.
Оставив машину в ста метрах от дома на Лесном проспекте, Феликс поискал этаж, окно и чёрной ящерицей скользнул вверх по стене, не особо беспокоясь, что кто-то заметит его в столь ранний и ещё тёмный час.
