– Сейчас попытаюсь объяснить. По философии общества каждый город имеет свою душу, свой вполне сформированный дух. Если вступить в контакт с этим духом, научиться им управлять, то можно полностью подчинить себе город, и все события в нём будут развиваться по воле общества.
– И как – у вас получилось?
– Пока нет, но мы не оставляем попыток, – с задумчивой улыбкой ответил Николай. – Пару раз бывали близки, но всё время что-то срывалось.
– И большое оно, ваше общество?
– Сначала адептов было немного: председатель очень разборчиво выбирал людей, членами «Орбиса» становились только исключительные, обладающие выдающимися способностями.
– А вас как нашли?
– Ещё в университете у меня обнаружился талант финансиста. Я всегда знал, как из ничего сделать деньги и куда потом выгодно вложиться. До Революции я много чем занимался, в том числе и с недвижимостью работал. Зарождающееся общество искало для себя особняк, я помог им его приобрести – так и познакомился с председателем. Директором промтоварного магазина я стал много позже, будучи уже казначеем «Орбиса».
– И кто у нас председатель?
– Сейчас или тогда?
– И сейчас, и тогда.
– Настоящего имени не знаю, он называл себя Магнус. Виделись мы всего пару раз, он предпочитал общаться через своего представителя. Теперь представитель и стал новым председателем.
– Как его зовут?
– Михаэль.
– А Магнус куда делся?
– Куда-то переехал. Председатели редко посвящают нас в свои дела и перемещения, скажем прямо – совсем не посвящают. У каждого члена общества есть свои обязанности, мы занимаемся только своими делами и не должны интересоваться делами других.
– Есть у общества место для собраний?
– Конечно.
– И где оно?
– Раньше собирались в Юсуповском дворце, а сейчас вроде бы в особняке Кшесинской.
– Вроде бы?
– Мне как казначею не обязательно присутствовать на собраниях. Всё равно я не участвую в ритуалах.
– И Юсуповский, и особняк Кшесинской – музеи. Как общество там умудряется собираться? Экскурсии не мешают, не отвлекают?
– Собрания проходят по ночам, так что никто никому не мешает.
– Как они попадают внутрь? Как отключают сигнализацию?
– Этого я не знаю.
– Вы что, не присутствовали ни на одном из собраний?
– Я вхожу в руководство «Орбиса». Когда нам надо решить какие-то вопросы, мы собираемся отдельно. В особняках устраиваются собрания для рядовых адептов общества.
– Хорошо, где происходят собрания руководства?
– Всегда по-разному. О месте нас оповещают за несколько часов до встречи.
– А когда у Кшесинской собираются?
– Чаще всего по субботам, но бывает, что собрание занимает два, а то и три дня, вернее – ночи.
Начал накрапывать дождь, потихоньку размывая пейзаж за лобовым стеклом. Водитель с пассажиром оба смотрели, как поднявшийся ветер гонит рябь с мелкой волной по реке цвета серебристого асфальта.
– Недавно алхимика убили, – сказал Феликс. – Знаете об этом что-нибудь?
– Практикующего? – услышав это, Николай поднял брови.
– Нет, от дел он давно отошёл. Родион Птоломцев.
– Не слышал ни о нем, ни об этой трагедии.
Николай говорил правду, это было очевидно.
– Знакомы вы с человеком, называющим себя пан Бжнецкий?
– Конечно, он член «Орбиса».
– И чем он занимается в обществе?
– Делает всё, что прикажут. Он в этом плане безотказный.
– Да, он такой. – Открыв бардачок, Феликс убрал кинжал, что послужило Николаю знаком окончания беседы.
– Как видите, я был честен, ответил на все ваши вопросы. Теперь я хочу вас о чём-то спросить.
– Спрашивайте.
– Вы близки к алхимии?
– Не так, чтобы очень, но тема мне понятна.
– Хочу попросить, если это возможно, достать для меня эликсир старения. Знаю, существует снадобье, прекращающее действие эликсира долголетия и запускающее естественные временные процессы в организме. Опасаюсь искать его самостоятельно, обращаться к нашим алхимикам – общество следит за каждым адептом, меня могут заподозрить в попытке оставить своё дело и, скорее всего, устранят.
– Зачем вам это? – Феликс перевёл на него взгляд. Николай так и сидел, глядя на реку сквозь залитое дождём стекло.
– Лена и Маша – моя третья семья в текущем отрезке времени. Прежде я спокойно уходил, предварительно обеспечив семействам безбедное существование. Всё было хорошо, я каждый раз начинал новую жизнь, без труда обрывая привязки к старой. Меня даже не тянуло хотя бы издалека понаблюдать,как они продолжают без меня. Я словно на самом деле умирал, без вести пропадал, и всё, что было прежде, пропадало тоже. А здесь я хочу остаться, остаться насовсем. Лена молодая женщина, она, конечно же, снова выйдет замуж. Но Маша ребёнок, и мы невероятно привязаны друг к другу. Я не смогу увидеть, как она закончит школу и пойдёт в институт. Ощущаю себя уже настолько старым, таким древним, что больше не нахожу сил для новых жизней. Хочу остаться с ними. Вы можете мне чем-то помочь?
Немного помедлив, Феликс ответил:
– Маша прелестное дитя, у неё ваши глаза. Попробую помочь. Как мы можем связаться? Телефон вряд ли подойдёт.
