Встав с постели, Феликс набросил халат и пошёл в соседнюю комнату, где достал из сумки пачку листов с записями по текущему делу и карандаш. Вернувшись в спальню, он сел на кровать и на оборотной стороне страницы с записями состава крови с рукояти кинжала принялся рисовать портрет мужчины средних лет, с темными волосами, боковыми залысинами, с вполне заурядным лицом и большими темными глазами, смотрящими внимательно и умно.
Рука Феликса двигалась с лёгкостью и точностью умелого живописца, и вскоре карандашный портрет, детально копирующий снимок из фотоальбома, был готов. Шевеля усами, будто принюхиваясь к изображению, крыса рассмотрела рисунок.
– Да, видела. От него пахнет снадобьем.
– Как его найти? Где он живёт?
Однако крысе оказалось затруднительным описать местность так, чтобы Феликс её понял.
– Сможешь показать? Если на машине поедем.
– Смогу.
Феликс посмотрел на наручные часы – половина шестого.
– Я сейчас соберусь, оденусь, и мы поедем, хорошо? Ты подождёшь?
– Подожду. – И крыса разлеглась на кровати, утыкаясь носом в хрустящие простыни.
Ополоснув лицо и мокрой щёткой пригладив жёсткие волосы, убрав их в хвост под золотой зажим, Феликс достал из сумки третий черный комплект свитер-брюки, оделся и выглянул в окно. После ночного шторма природа вымоталась и притихла, сквозь тучи даже кое-где проглядывали звезды.
Надев пальто, Феликс заглянул в спальню. Разлегшись поперёк кровати, крыса успела задремать. Мужчина негромко свистнул, и она вскочила.
– Спускайся вниз, – сказал Феликс, – встретимся у входа.
Сырость раннего утра отчётливо пахла снегом. Перешагивая мелкие лужи, мужчина направился к стоянке отеля и открыл водительскую дверь чёрной «Тойоты». В салон прошмыгнула крыса и забралась на спинку пассажирского сидения. Сев за руль, Феликс велел показывать дорогу.
«Тойота» выехала на Невский, повернула на Владимирский проспект, и вскоре показалось трапециевидное здание с башней – Доходный дом. Маршрут вёл к знаменитому перекрёстку Пять углов.
– Туда. – Крыса указала на поворот на улицу Рубинштейна. И возле дома номер семь добавила: – Здесь.
Смерив взглядом пять этажей здания с ещё темными, спящими окнами, Феликс сказал:
– Ночью созывайте свой народ на ужин.
Приоткрыв дверь, он выпустил крысу из машины, а сам припарковался напротив дома так, чтобы просматривался фасад и подходы к подъездам.
Включив новостную радиостанцию, Феликс откинулся на спинку сидения, не спуская глаз с улицы и жилого дома. Тяжело, нехотя, словно понимая всю тщетность этого процесса, сквозь тучи сочилось утро. Взяв телефон, мужчина посмотрел на часы – не слишком ли рано для звонка? Дисплей аппарата тут же вспыхнул со звуком приёма вызова, словно Феликс и впрямь набрал номер.
– Доброе утро, – сказал он, поднося динамик к уху.
– Нам не хватает тебя, – произнёс голос Дааны. – Когда ты вернёшься?
– Не знаю пока. Надеюсь, что скоро.
– Хорошо идут дела?
– По-разному.
– Сообщи, как будете возвращаться. Хочу ждать тебя дома. И приготовить что-нибудь… испанское. Павел говорил, тебе надо пробовать есть, это может помогать адаптации.
– А может и не помогать. – Кажущимся рассеянным взглядом Феликс наблюдал через лобовое стекло за первыми пешеходами и проезжающими машинами.
– Всё же стоит попытаться. Что ты любил, какие блюда тебе нравились?
– Мясо чёрного кабана, запечённое с можжевельником, – усмехнулся Феликс. – Ещё уважал каплуна, фаршированного каштанами.
– Ох! – рассмеялась Даана. – А Дон Вито весь вечер делился рецептами паэльи. Сказал, что когда он жил при библиотеке, заглядывал в кулинарные справочники прошлых веков.
– Увы, паэлью я никогда не любил. Мог, конечно, съесть, но без особого восторга, хоть наша кухарка и прекрасно готовила это блюдо. Как там мои подопечные? Не утомили своим обществом?
– Напротив, они неплохо скрашивают мои вечера. И знаешь ещё что…
Из второго подъезда вышел невысокий мужчина плотного телосложения в коричневой куртке-дождевике. За руку он держал девочку лет восьми со школьным рюкзаком за спиной.
– Даана, извини, мне пора. Позвоню ещё. – Феликс отключил телефон и подался вперёд, берясь за руль.
Зрачки его глаз расширились, заполняя чернотой глазные яблоки – пара приблизилась, словно зум-объектив камеры мгновенно увеличил картинку. Мужчина с фотографии из альбома Аделаиды Трифоновой ничуть не изменился, словно меж ним и альбомным снимком не пролегала полувековая пропасть. Он что-то говорил милой девочке в белой шапочке и ярко-красной курточке, она смотрела на него снизу вверх большими темными глазами и согласно кивала. Они пошли по тротуару по направлению к Графскому переулку. Чёрная «Тойота» тронулась с места и поехала за ними.
У светло-жёлтого здания школы Николай Трифонов поправил шапочку на голове девочки, дал ей ещё какие-то наставления, поцеловал в щеку, подождал, пока ребёнок скроется в дверях и после пошёл обратно домой. А Феликс остался у школы, не без труда отыскав место для парковки в узком переулке.
