– Жгли кустарник в помещении? – Валентин поднял голову и поискал взглядом датчики противопожарной сигнализации. – Вряд ли это возможно. Даже если сигнализацию отключить, запах к утру всё равно не выветрится, а им надо конспирацию соблюдать.
– А нам очень важно, что они тут делали с олеандром? – сказал Гера. – Главное, что общество, похоже, собирается именно тут. И хорошо, что из зимнего сада вид открывается прямиком на всю залу – угол обзора у растений должен быть идеальным. Кстати, всё время забываю спросить, почему они так активно используют олеандр? Кустарник этот ведь очень ядовитый.
– Зато практически бессмертный, – ответил Феликс. – Если сунуть даже старую сухую ветку в землю и полить, она даст корни и побеги. Для эликсиров долголетия олеандровый яд как-то нейтрализуют, не интересовался, как именно.
– Ясно. Всё, я пошёл.
– Давай, – кивнул Феликс. – Мы на всякий случай встанем у входа в сад, чтобы никто тебе не помешал.
Ступив на изящную плитку пола, Герман осмотрелся. Огромные квадратные кадки с деревьями под потолок окружали горшки с разнообразными растениями, преимущественно – фикусами. Пройдясь среди них, парень выбрал самые контактные растения, смотрящие в зал, и на минуту прикрыл глаза, настраиваясь на общение. Когда он поднял веки, его зелёные глаза посветлели до стеклянной прозрачности, засияли, словно подсвеченные изнутри, травянисто-салатовым блеском. Взгляд молодого человека стал отстранённым, словно вмиг отрешился от реальности и ушел на территорию какого-то иного мира. Протянув руку к плотным темно-зелёным листьям, он стал медленно ходить среди горшков, не касаясь растений, и лишь каким-то чудом ни на что не наталкивался, глядя в пространство ничего не видящими глазами.
Растения охотно пошли на контакт и поделились с парнем информацией недельной давности. Он увидел Белую залу, освещённую лишь светом уличных фонарей. Свет щедро лился сквозь стеклянную стену зимнего сада, и людям, постепенно заполняющим залу, другого освещения и не требовалось. По одному, по двое – трое мужчины и женщины разных возрастов, рассаживались на стулья, будто зрители перед концертом. Последними явились трое мужчин практически в одинаковых серых офисных костюмах, но у одного на шее был повязан платок с бело-сине-золотым узором, никак не сочетающийся с одеждой. Они встали у входа в сад, практически загородив обзор, но урывками всё равно можно было рассмотреть, как в зал по частям внесли какую-то конструкцию и стали её собирать. Когда троица отошла от двери, Гера увидел у рояля невысокую платформу, на которой лежал прямоугольник, облицованный полированными, по виду ониксовыми пластинами, на прямоугольнике возвышалась перевёрнутая пирамида с двумя прозрачными и двумя металлическими стенками, а на её основании находилась стеклянная сфера со множеством мелких граней, отчего в свете уличных фонарей она сверкала и переливалась огромным бриллиантом. Вся конструкция оказалась довольно внушительного размера: метра два в ширину и чуть больше – в высоту.
Мужчина с шейным платком что-то сказал своим помощникам, и они пошли по рядам. Гера не сразу понял, что они делают. Лишь присмотревшись, увидел, что помощники окунают тонкие кисточки в небольшие шкатулки и рисуют каждому по центру лба чёрный кружок с пустой серединой.
Досматривать до конца всё действо с ритуалами парень не стал, опасаясь дождаться в саду других посетителей музея. Опустив руку, он сомкнул веки и глубоко вдохнул влажный воздух стеклянного помещения. Ощутив, что сознание достаточно прояснилось и готово вернуться к реальности, Гера открыл глаза, в которых исчез волшебный травянистый блеск, и вышел в зал.
Оставив подробности на потом, он коротко рассказал об увиденном, добавив, что на лбах зрителей, которых было человек пятьдесят, рисовали чем-то черным, похожим на сажу.
– Видимо, поэтому и пахнет дымом. А так они тут ничего не жгли. Но я до конца не досмотрел, может, после…
– Они в темноте сидели? – Феликс покосился на вход в зал – со стороны лестницы послышались шаги и голоса.
– Оттуда света падает предостаточно, – Гера махнул рукой в сторону стеклянной стены сада. – Хоть газеты читай.
– Ага, – прищурившись, Валентин посмотрел в проем между колоннами, – я-то думал-гадал, как они тут свой шабаш освещают, что их с улицы не видно, а они никак не освещают, ясненько. Начальник, дальше что?
– Дальше вот что, – Феликс поочерёдно указал на огромное зеркало в раме, висящее над камином, и узкие зеркальные полоски в простенках у колонн. – Арина, знаю, что ты не можешь держать связь со своими отражениями на большом удалении. Но если отражения оставить сейчас, а вернуться к ним ночью, связь возобновится или они уже рассеются к тому времени?
– Возобновится, – закивала девушка. – Отражения почти сутки могут сохраняться.
– Прекрасно. Тогда…
В этот момент в Белый зал вошла небольшая экскурсия, и сотрудникам агентства пришлось делать вид, что они всецело поглощены изучением рисунка паркета да лепнины потолка с хрустальными люстрами.
