Девушка опустила взгляд на ворона и произнесла язвительным тоном, точь-в-точь подражая птице:
– Нет, нельзя!
За окнами громыхнул гром, мгновением позже хлынул сильнейший ливень.
До вечера гроза успела побушевать в Питере и пойти дальше, оставив город насквозь промокшим и притихшим. Без десяти десять в дверь номера постучали.
– Входите! – крикнул Феликс.
В комнату зашли Арина с Валентином. Сабуркин как обычно был в джинсах, рубашке и кожаной куртке, девушка оделась в спортивный костюм с кроссовками; при этом на головах обоих красовались черные вязаные шапочки. Поглядев на сотрудников, директор поинтересовался:
– А где перчатки?
– Вот! – Они полезли в карманы и вытащили по паре черных шерстяных перчаток.
– Ну и зачем, спрашивается, вы нарядились как грабители? Мы не собираемся выносить ценности из этого несчастного особняка, там и без нас в революцию всё вынесли. Арина, ты вообще не пойдёшь в дом, будешь в машине сидеть.
– А я пойду? – уточнил Валентин.
– Ты – да.
– Значит, перчатки нужны. – И бывший десантник демонстративно натянул их на руки.
– Идёмте, – вздохнул Феликс. На директоре были уже ставшие привычными черные брюки и тонкий чёрный свитер, не стесняющий движений.
Спустившись вниз, они сели в машину, и Валя заметил, что вовремя кончился дождь.
– А то, когда вода льётся, помехи могут возникать при работе с металлами, особенно с сигнализацией – всё-таки напряжение.
– Неизвестно, сколько ещё будем там сидеть, может, и опять польёт.
– Лучше не надо.
– Тут уж как повезёт. А есть шансы, что ты не сможешь ничего открыть и отключить под дождём? Предупреждать надо о таких-то особенностях.
– Да нормально всё будет, это я перестраховываюсь.
Подъехав к особняку Кшесинской, чёрная «Тойота» припарковалась в переулке напротив, откуда просматривалась часть дома и стеклянная стена зимнего сада.
– Арина, – обернулся Феликс к сидящей на заднем сидении девушке, – не слишком мы далеко для связи с отражениями?
– Нет, всё хорошо, – девушка сосредоточенно сдвинула брови к переносице, – я чувствую отражения… Сейчас и они почувствуют меня… Есть, вижу Белый зал.
– Скажи, когда там начнут появляться люди общества.
– А они уже все там.
– Что они делают? – Голос Феликс звучал тихо, но внятно, словно он задавал вопросы медиуму на спиритическом сеансе.
– Люди сидят на стульях, на лбах им рисуют кружочки…
– Главный, мужчина в костюме с платком на шее, там?
– Да, он стоит между роялем и странным прибором со сверкающим шаром.
– Зеркала у колонн зимнего сада смотрят прямиком на вход в зал – должен просматриваться и коридор с лестницей. Там есть кто-нибудь или пусто?
– Вроде нет, – не совсем уверенно ответила Арина. – Там дальше темно, ничего не видно.
– Мы пошли. Арина, когда уйдёт публика и останется только главный, позвони мне. – Феликс достал из кармана брюк телефон, выключил звонок, оставив только вибросигнал. – Зал так расположен, что нам придётся оставаться в другом крыле здания, чтобы нас не заметили. Ты всё поняла?
– Да.
Феликс с Валентином вышли из машины, а девушка осталась в салоне наблюдать через свои отражения в зеркалах происходящее в Белом зале.
Первым делом пришлось вскрывать ворота. Когда Сабуркин подносил руку к замку, Феликс думал о курсе препаратов и инъекций – ослабили они его способности или обошлось? Ладонь коснулась личины замка, что-то тихонько заскрежетало, один за другим защёлкали ригели, и ворота открылись.
– Браво, – сказал Феликс, заходя на территорию.
Они обошли главную часть дома и направились к хозяйственному крылу, где прежде располагались кухни и прочие владения прислуги. Невысокая неприметная дверь чёрного входа даже видеокамерой оборудована не была, только сигнализацией, да и то такой простой, что Валентину потребовалось меньше минуты, чтобы отключить её. На замок ушло и того меньше времени. Дверь открылась, и они вошли в особняк.
Прислушавшись к царившей в доме тишине, Феликс тихо сказал:
– Когда придёт сигнал от Арины, я пойду в зал, а ты бери на себя вход. Главному я выйти не дам, но если кто из общества надумает вернуться, не пропускай.
Валя согласно кивнул.
– Они могут быть вооружены.
– Не проблема, – ухмыльнулся Сабуркин. – Я сам и оружие, защитный бастион.
– Идём.
По пути к главной части особняка пришлось вскрыть и снова запереть немало дверей, прежде чем они добрались до мраморной лестницы первого этажа. Не зная, как именно станет расходиться собрание и куда направятся люди, Феликс выбрал небольшое обособленное помещение, похожее на кабинет без двери, в котором располагалась часть исторической экспозиции: портреты вождей революции и письма с прокламациями в рамках под стеклом. Там они сели на деревянные стулья столетней давности и замерли, растворившись в темноте.
Прошло не меньше часа, прежде чем ожил мобильный телефон, который Феликс держал в руке всё это время.
– Да, – шёпотом ответил он.
