– Ну… Была один человек, – призналась Чо. – Но я бы назвала это скорее увлечением. Думаешь, это плохо?
– Может, оно даже к лучшему…
– Не знаю. Иногда смотрю на таких – влюблённых – и думаю, что что-то упускаю.
– Не думай, – посоветовал Хотэку. Норико с интересом повернулась в его сторону. – Если рядом с тобой нет того, кто вызывает романтические чувства, значит, оно тебе и не нужно. Во всяком случае, сейчас.
– Но разве наши правители не полюбили друг друга, ничего друг о друге при этом не зная?
Норико хмыкнула:
– Именно так и было. Увы, в Иноси нет места для любви, в которой сначала можно узнать, а лишь затем выбрать. Эти дети принадлежали друг другу с самого рождения.
– Очень странно.
– Будет ещё страннее, если они услышат наш разговор, – тихо сказал Хотэку; и Норико увидела, что Иоши с Киоко уже шли им навстречу.
– Да уж, обсуждать личную жизнь императора и императрицы… – усмехнулась она. – Казнить на месте, какие там разбирательства.
– Ш-ш-ш, – шикнула Чо.
– Если мы будем молча смотреть на них, это ещё менее естественно, – возразила Норико.
– Так как тебе камбала? – спросил Хотэку громче.
– Камбала?
– Та рыба, которую ты попробовала. Продавец мне сказал, что она именно так называется.
– О, восхитительная. Честно говоря, лучшее, что мне доводилось есть. Очень интересно, какой она будет на вкус, если я обращусь обратно…
– Ты по-разному чувствуешь вкусы? – в голосе Чо послышалось восхищение. Наверное, только послышалось…
Норико кивнула.
– Как вы? – спросила подошедшая Киоко.
– Готовы к походу, – Хотэку похлопал по набитым сумкам.
– Уже пойдёте?
– А ты хочешь, чтобы я задер-р-ржалась? – Норико положила ей голову на плечо и боднула.
Только бы с этой девочкой ничего не стряслось в пути.
– Мы ведь и сами через несколько дней уходим, так что не стоит. Хотэку-сэмпай, надеюсь, вы отыщете то, что желаете там найти.
– Благодарю, госпожа, – он поклонился. – Тогда пойдём? – Это было обращено уже к Норико.
– Зайдём только к монастырю. Ёширо скоро должен освободиться, хочу сказать ему пару слов.
– Норико, пожалуйста, будь с ним мягкосердечна, – попросила Киоко. – Он оказал нам большую честь, его помощь неоценима.
– Пара слов, обещаю, – отмахнулась она и, поколебавшись несколько мгновений, всё же обняла Киоко. – Будь осторожна.
– И ты, Норико, – Киоко обняла её крепче. – Если умрёшь, я тоже умру, понятно?
Глаза предательски намокли. Да уж, это маленькое путешествие в Шинджу сделало её немыслимо чувствительной.
– Не умрёшь, тебе ещё империю спасать, – просипела Норико.
– Вот и не спасу, будет на твоей совести, – всхлипнула в ответ Киоко.
– У меня нет совести.
– Зато сердце есть.
Они замолчали. Норико изо всех сил сдерживала слёзы. А Киоко даже не пыталась, уже вовсю рыдая в её волосы, что сильно осложняло дело.
Сглотнув ком в горле, Норико тихо призналась:
– Я буду скучать.
– И я, – выдавила сквозь слёзы Киоко.
– Киоко, прошу, я сейчас тоже заплачу, – всхлипнула Норико. – Ты меня позоришь.
Та усмехнулась и отпустила ей. Норико рукавом утёрла её мокрое лицо и покачала головой:
– Императрица, как же так?
– Правда, будь осторожна, Норико.
– Я постараюсь. – И она правда решила постараться. Бакэнэко не боятся смерти. Но теперь она боялась оставлять эту девочку, к которой когда-то отправилась за Драконье море.
Киоко улыбнулась сквозь слёзы, и Норико улыбнулась в ответ:
– Скоро встретимся. Даже заметить не успеешь, как время пройдёт.
– Замечу, – возразила Киоко. – Каждый миг замечу. Но ничего. Я уже научилась ждать.
Дзюби-дзи был куда больше, чем Иоши показалось при первом посещении монастыря. Его территория была огромна, и каждый павильон поражал своими размерами. Наверное, вся его площадь могла бы легко сравниться с дворцом в Иноси, а ведь это даже не самый большой монастырь в Шику, если верить Ёширо.
– Сначала вы побеседуете с господином Хадзиме, – говорил кицунэ, пока вёл его мимо сада камней. – Он очень доброжелательный осё, не переживайте.
– Я не переживаю.
– Хорошо, а то я переживаю.
Иоши посмотрел на своего провожатого – тот действительно тревожился и нервно теребил складки своей одежды.
– Почему?
– А?
– Почему переживаете?
– Обычно у нас рады принять новых желающих стать сёкэ, благое дело. Но вы чужеземец, поэтому могут возникнуть некоторые… сложности.
– Почему вы так не любите людей? – спросил Иоши. Его с самого начала заботил этот вопрос. Хотя он не заметил слишком явной неприязни – на рынке их опасались, и лишь немногие обслуживали Киоко с той же охотой, что и прочих покупателей. – Я понимаю, сейчас на острове не лучшие времена, но о трудностях в Шинджу здесь не особенно известно.
– Это длится со времён войны, – пояснил Ёширо. – Но вы не переживайте, принципы нашей веры строятся на любви, а ненасилие – основной закон. Наши двери, как и сердца, открыты каждому, кто готов открыться Инари.
Это звучало как заученная из свитков приветственная фраза. У самураев тоже такие были. Много речей о чести, доблести, праведности. Пока всё очень похоже. Быть может, ему здесь даже понравится. А если нет – так и ладно, всегда можно просто уйти. Если честь позволит…
