Иоши кивнул и больше не проронил ни слова. Киоко задумалась. С его воскрешения и их первой встречи после него они не оставались наедине: сначала строили планы вчетвером, затем отправились в это безумное путешествие, да ещё и пешком — ни торговцами, ни тем более знатью они выглядеть не хотели, чтобы не привлекать лишних взглядов, а потому и лошади были не положены. И хотя Киоко чувствовала любовь Иоши в коротких взглядах, прикосновениях, заботливых жестах, — ей не хватало возможности побыть вдвоём, поговорить о том, что с ними происходит. Или не происходит. Она уже ни в чём не была уверена.
— Дальше земля холмистая. — Хотэку снизился и, опустившись на ноги, сложил крылья. Его кимоно — такое же чёрное, простое и потрёпанное, как у каждого из них, лежало в вещевом мешке, привязанном к поясу, над которым тяжело вздымалась обнажённая грудь. Поначалу Киоко смущалась от такой откровенности, но потом настолько привыкла, что даже перестала замечать.
Она осмотрела холмы вокруг и позади — те, что они уже прошли, — и уточнила с ноткой отчаяния в голосе:
— А эта разве не холмистая?
— Там больше, равнин практически нет. Но есть и хорошие новости.
Она сомневалась, что хорошие новости вообще возможны. Они ещё очень, очень и очень — непростительно — далеко от западного побережья, до которого им нужно дойти.
— Мы добрались до Западной области, — улыбнулся Хотэку, и Киоко действительно полегчало. — В тех холмах уже вижу первый город провинции Тозаи — Юномачи.
— Наконец-то. — Норико лениво потянулась. — Неужели я смогу поспать свои положенные восемь стражей… И ещё две дополнительные.
— Ты бакэнэко, а не кошка, — заметил Хотэку. — Разве твои потребности не ближе к человеческим?
— У тебя сейчас лопатки человеческими станут, если не заткнёшься, — оскалилась она. — Веди нас.
Он молча улыбнулся, достал своё кимоно, набросил его, небрежно подпоясав, и двинулся дальше пешком. Остальные направились следом — и Киоко пришлось присоединиться, хотя ноги гудели так, что грозились отказать в любую секунду.
Иоши наклонился к ней и тихо уточнил:
— Ты точно не можешь превратиться в кого-то, кто легче переносит дорогу?
Что-то он удивительно многословен сегодня.
— Могу, но превращусь обратно — и мне конец. Я потом три дня не встану, потому что уйдёт ещё больше сил.
Он поджал губы и выпрямился. Киоко старалась не думать о том, какие от неё сейчас исходят ароматы. Впрочем, мужчины пахли не лучше. Но для самураев это было в порядке вещей: они всё время в походах. Иоши с Хотэку будто даже не замечали, насколько они вспотевшие и грязные. Только Норико иногда морщила нос и показательно вылизывалась. А Киоко… Ей нужно срочно помыться.
— Я не понимаю, зачем ты вообще пошла, — снова заметила Норико.
— Ты мне говоришь это почти каждый день.
— А ты не отвечаешь! Ну что случилось бы, если бы мы сами сходили к этому предсказателю? Отсиделась бы в Ши с волками, чего рисковать? Не думаю, что этот ваш Сивоньсэ…
— Сиавасэ, — поправил Хотэку.
— Знаю. — Норико поморщилась и фыркнула. — Сомневаюсь, что он вообще что-то полезное скажет. Зря только потратим на дорогу целый месяц. Даже больше двух, если считать обратный путь…
Всемогущий Ватацуми, ещё ведь и обратно идти… Норико права: Киоко не обязательно было присоединяться к этой безумной идее. Но сидеть так долго в лесу без вестей… Сначала они рассматривали вариант оставить Киоко с оками — императрице не стоит подвергать себя излишней опасности. Но лишь представив это, она быстро отмела идею. Слишком опасно посылать письма с гонцом двум ёкаям и мертвецу, а не знать, как продвигаются дела, показалось невыносимым, так что даже пытаться Киоко категорически отказалась. Правда, теперь она склонялась к тому, что это было бы менее невыносимым, чем часами идти по голым камням под палящим солнцем, наблюдая однообразный пустынный пейзаж.
— Я сделала свой выбор, — отрезала она, — от твоих вопросов ничего не изменится.
— Сейчас — нет, — согласилась Норико, — но, может, в следующий раз ты подумаешь получше.
Киоко закатила глаза — дурные привычки тех, среди кого они проводили вечера в идзакаях, прилипали слишком быстро — и пошла чуть быстрее, пытаясь оторваться от кошки. Это стоило ей почти всего остатка сил и выносливости.
Иоши не был уверен, что Киоко следовало идти с ними, но здесь он хотя бы мог её защитить. С другой стороны, где угодно сейчас было опаснее, чем в Ши. Ши вообще оказался на удивление спокойным лесом, когда дружишь с его обитателями. И Иоши радовался, что больше не был для них врагом: враждовать с посланниками богов — верх безумия.
Но его отец, похоже, меры безумия не знал. И Иоши не был уверен, что рано или поздно армия Шинджу не отправится жечь лес дотла, чтобы вытравить оттуда всех ёкаев, которые так мешают им жить.
