— Я не думаю. То есть… Я не знаю, какие здесь слова будут подходящими. Ничего не будет подходящим. Понимаешь? Может, если бы я разбиралась в дурацких цветах, я бы смогла как-то выразить, но я ничего в них не понимаю. — Она сжала ленту в кулаке.
— Выражай, как умеешь.
— Я никак не умею.
— Как и я. — Он положил руку на её щёку. Норико прикрыла глаза и прижалась к его ладони. — Я просто следую за желаниями и делаю то, что для меня важно. Но ты… Прошу, не бойся меня. От меня не надо бегать и прятаться.
Она открыла глаза. На неё смотрело само тепло, сама нежность.
И Норико решила поверить.
Она подалась вперёд, но у самых его губ остановилась, чтобы шепнуть:
— Я убью тебя, если ты врёшь.
— Я тебе это позволю, — пообещал он и сам поцеловал её. Бережно, осторожно, как в первый раз. И как в первый раз, она разрешила себе отдаться этому, не думать, не бояться. Но в этот раз — не останавливаться.
Забравшись к нему на колени и не разрывая поцелуй, она стянула с него пояс, а следом — кимоно. Руки нащупали крепкие плечи, грудь, живот… Каннон, какой твёрдый у него живот!
Она уже хотела опуститься ниже, но вдруг поняла, что руки Хотэку так и остались на её спине, позволяя себе лишь гладить, прижимать, но не больше. Отстранившись, она взглянула ему в глаза:
— Я слишком?..
— Нет. — Он потряс головой, растерянный и… смущённый? — Я просто… Я никогда…
— А. Оу… Но ты ведь об
— Да. Да, конечно. Просто…
Улыбнувшись и прервав его попытку объясниться коротким поцелуем, Норико тихо сказала:
— Всё хорошо. Мой черёд выражать, что я чувствую. — И потянулась руками к хакама. Где-то вдалеке раздался бой барабана — сменилась стража.
— Обед, — простонал Хотэку.
— Ты голоден? — Она поймала его туманный взгляд. Он покачал головой.
— А ты?
— Сегодня у меня на обед ты.
И она улыбнулась так, что у Хотэку всё внутри перевернулось. Он притянул Норико к себе, падая на пол, прижимая её крепче, целуя, вжимаясь в горячее тело. Где-то на самом краю сознания проскочила мысль, что додзё — не лучшее место. Но она скрылась под волной наслаждения, когда её нежная рука коснулась его.
Хотэку не сумел сдержать стон. Да и зачем? Здесь и сейчас их никто не услышит.
А потом она опустилась ниже, укусила за бедро, чем вызвала новый стон, и…
— Ёми тебя побери, — выругалась Норико и шевельнула ушами, вмиг ставшими кошачьими. — Нобу идёт сюда.
Хотэку прислушался — да, это были его шаги.
— Надо было оставить их Кунайо-доно, — заворчал он, поднимаясь вслед за Норико и натягивая хакама обратно. — Он точно сюда?
— А тут больше некуда идти. — Она выглянула наружу. — Вон его макушка.
Хотэку пристроился сзади, выглядывая из проёма поверх её головы.
— Так он ещё и не один.
— Угу, они всё время вместе. Мне кажется, я их поодиночке и не видела. — Она обернулась и подняла на него свои жёлтые глаза. — Я пойду, хорошо?
Нехорошо. Ему не хотелось её отпускать. Столько лет терпеливо ждать эту кошку, чтобы она вот так убежала? Опять?
— Пойду… Распоряжусь собрать вещи, — пояснила она.
— Вещи?
— Свои, да. Если ты ещё…
— Да! То есть… Кхм. Да. — Хотэку совсем собой не владел. Десять лет самоконтроля куда-то испарились. — Значит, вечером…
— Увидимся, да.
— Да.
— Тогда я пошла.
— Хорошо.
— Пока?
— До встречи.
Она быстро поцеловала его в щёку и почти сразу исчезла. А он так и стоял у входа, пока из-за деревьев не показались Нобу с Тономори.
— Хотэку-сама. — Тономори низко поклонился, а Нобу… Ну да, Нобу смотрел на сёгуна, который почему-то стоял у входа в додзё с оголённым торсом, потому что совсем забыл вернуть на место кимоно. Каким богам помолиться, чтобы вернуть себе голову?
Хотэку поприветствовал учеников.
— Гонец от Кунайо-сама прибыл. — Тономори протянул свиток. — Это для вас.
Приняв послание, он скупо поблагодарил и, не задерживаясь, вернулся в додзё. От холода начало потряхивать. Хотя от холода ли…
Надев кимоно, Хотэку развернул свиток и пробежался глазами по тексту, после чего вздохнул, попрощался с надеждами на счастливый вечер и отправился нарушить одно из важнейших правил дворца. Ему срочно нужен был император. Придётся прервать его трапезу.
— Прошлая неудачная осада ничему их не научила? — Чо нервно теребила свои рукава, никак не желая признавать очевидного.
— Даймё мёртв, — повторил Иоши. — И не только тот, что наступал по приказу сёгуна, но и тот, которого назначил Хотэку-доно. Пора признать, что, пока мы пытаемся сохранить порядок в Иноси, в Северной области дзурё какой-то отдалённой провинции захватил власть.
Киоко от всего этого мутило. От мятежей, переворотов, скандалов внутри дворца и всеобщего хаоса. А ещё от собственной слабости. Сегодня было хуже всего. Хотя каждый день было хуже всего, но каждый следующий — ещё хуже предыдущего. И ведь каждый раз ей кажется, что ужаснее некуда. А нет, всегда находится куда.
