И он быстрее лошади поскакал через весь дворец к Кокоро. Тономори наверняка там рисовал. В последнее время он ничем другим и не занимается, всё расписывает разные вещи всему дворцу — от маленьких гэта до огромных пятистворчатых ширм. И хватает же терпения! Хотя ноппэрапону-то всегда этого было не занимать.
— Я дома! — крикнул Ёширо, проходя сразу на кухню, откуда раздавался пряный аромат жареных корней лотоса. — Пахнет восхитительно. — Он подошёл к Чо сзади и обнял её, целуя в шею.
— Я знаю, — её голос улыбался. — Заваришь чай?
— Конечно.
— Помнишь те голубые цветы? Я их высушила, измельчила, и они получаются просто невероятными на вкус. Особенно если добавить ореховую воду.
— Даже представить не мог, что однажды в этом доме появится кто-то, кто будет ещё больше любить смешивать всё подряд. — Ёширо полез в ящик за указанным порошком. — О, и пока я не увлёкся настолько, чтобы забыть: мы завтра отплываем в Шинджу.
— Завтра?!
— Ага. — Он насыпал немного порошка по пиалам и взял бамбуковый венчик.
— Ёширо!
Он поднял взгляд. Чо смотрела на него. Очень недовольно смотрела.
— Что-то не так? Ты не хочешь плыть? Можешь остаться. Я не думаю, что задержусь там. Осё поплывёт, нужно будет помочь освоиться — и могу возвращаться.
Она вдохнула. Выдохнула. Глубоко и медленно, как он учил. А это значило только одно: Чо очень сильно злилась.
— Я ведь просила предупреждать заранее, Ёширо…
— Так я и предупредил?
— Не за день, Ёширо.
— Но ты не уточняла…
В прошлый раз он забежал домой со словами: «Нам пора, ооми отплывает через две стражи!» — и Чо его едва не убила. Они потратили не менее двух коку на драку. Откуда ж ему знать, что за день её тоже не устроит.
— У меня ведь тоже могут быть планы!
— Так тебе не обязательно плыть со мной.
На это у Чо ответа не нашлось, и Ёширо продолжил заниматься напитком. Пока в голову что-то не прилетело и не упало прямо под ноги.
Яблоко.
— Хочешь, чтобы я добавил его в напиток? — Спокойно спросил он, стараясь помнить, чему так долго учился в Дзюби-дзи.
— Хочу, чтобы ты собрал мои вещи сам. И яблок захвати в дорогу.
Он пожал плечами, поднял фрукт и положил его на стол. Яблоки так яблоки.
— И с лотосом закончи. Я сб
— Сбегаешь? — Ёширо покосился на деревянную культю вместо ноги, но, заметив свирепый взгляд, примирительно согласился: — Как скажешь. — Он принялся разминать орехи, смешивая их с водой, чтобы она напиталась маслами и вкусом. — Только поцелуй перед уходом.
Чо подошла, посмотрела на него недовольно, но всё-таки поцеловала. Досталось всё приятное только щеке, но Ёширо всё равно улыбнулся. Жизнь была полна и прекрасна.
Нет желаний — нет сожалений. А в сердце только любовь к тому, что уже имел.
