С этим было не поспорить. Мэзэхиро вновь откинулся на спину и посмотрел в небо. Там по светло-голубому морю плыли пушистые белоснежные облака.
— Я много бегаю. Очень. Но всё ещё медленнее своего отца в моём возрасте, — признал он, сосредоточив взгляд на облаке в виде лучника. Лучник был статен, красив и горд. Мэзэхиро представлял, что это он стоит там, среди других облаков, и всё ему нипочём. Представлял, что это он направляет стрелу к западу — туда, где за соседним облаком-кустом скрывалась Аматэрасу. Когда вырастет, он будет таким же сильным и смелым. Надо только ещё чуть-чуть больше стараться.
— Но ты быстрее всех наших мальчиков, — напомнил Мару. Это было правдой, но если бы сыну сёгуна было дело до успехов других учеников… Отец — вот его мерило.
— Если я хочу стать сёгуном — мне нужно смотреть на него, а не на тех, кто медленнее и слабее, — возразил Мэзэхиро. — Ёкай не станет медлить, и я не должен.
Теперь Мару завозился и, судя по звукам, так же откинулся на спину и уставился в небо.
— Война ушла так давно. Как думаешь, почему мы всё ещё враждуем? — тихо спросил он. Это были опасные слова. В последнее время ёкаи повадились селиться в столице, и жалобы от знатных семей поступали всё чаще.
— Ты же знаешь: они бандиты, устраивают беспорядки. Отец говорил, что северо-запад Иноси теперь сплошь опасные кварталы. Городские стражники там каждый день разбираются со сварами. Каждый день!
— И тебе не кажется, что это странно? Зачем ёкаям селиться здесь и устраивать беспорядки? Разве в столицу не едут из-за возможностей?
— Возможностей разбоя и грабежа, богатых-то тут больше, — хмуро ответил Мэзэхиро. — Ты же будущий император, Мару. Разве отец не объясняет тебе такие простые вещи?
Мару вздохнул и тихо-тихо ответил:
— Объясняет, конечно.
На этом их разговор закончился. Аматэрасу выглянула из-за облаков, но лучник так и не выстрелил — расплылся по небу бесформенной кляксой. Уж когда Мэзэхиро станет лучником, он не будет упускать целей.
Норико больше не заботилась о перевоплощении. Пусть шиноби и были ловчее и внимательнее других людей, а всё равно чёрную кошку ночью в упор не замечали. Она услышала разговор Тору и другого шиноби, которого раньше здесь не видела. И уже немного пожалела, что сказала об этом Иоши. Если сюда прилетит Киоко — плохо будет всем, и ей в первую очередь.
Проследив, куда он отвёл Чо, она юркнула за угол и дождалась его ухода. А когда подбежала к двери — услышала рыдания и на мгновение опешила, решив, что обозналась и там вовсе не её знакомая куноичи. Осторожно заглянув внутрь, Норико увидела, как Чо калачиком свернулась в углу, обхватив себя за трясущиеся плечи. До неё то и дело доносились всхлипы вперемешку с завыванием.
Это плохо. Очень плохо. Что вообще могло заставить Чо так рыдать?
Норико тихо-тихо подошла и ткнулась носом ей в щёку. Говорить казалось неуместным. Мокрые чёрные глаза открылись. Чо быстро утёрла слёзы и села.
— Что ты здесь делаешь? — зашипела она.
— А ты? — непонимающе уставилась Норико. — Тебя тут убить собираются.
— Я знаю.
— И прилегла порыдать? Ты даже не связана.
— Уходи. Забирай Ёширо и уходи, — зло сказала Чо.
Норико хорошо знала эту злость, слишком хорошо, чтобы действительно уйти.
— Что они с тобой сделали? — спросила она, пытаясь заглянуть куноичи в лицо и рассмотреть в глазах то, что не давало ей покинуть это место. — Не верю, что слова о предательстве так тебя задели.
— Просто уходи.
Норико принюхалась — и нос бакэнэко безошибочно почуял недавнюю смерть.
— Кем он был? Твоим другом?
— Учителем, — вздохнула Чо и поднялась.
Подойдя к полке с готовыми зельями, она осторожно коснулась ближайшего пузырька и взяла его в руки. За ним оказался бутон красивого цветка, который кицунэ выращивали, собирали, сушили и использовали в качестве пряности. Норико его только потому и узнала, что вечно чихала, если отправлялась в Шику в сезон сбора. Вся южная часть леса наполнялась ярким ароматом, не давая ей спокойно пройти. Даже глаза, и те немыслимо слезились.
— Когда-то он спас меня от смерти, — тихо проговорила Чо, — а потом обучил всему, что знал сам. Я должна была стать его преемницей, я должна была помочь ему, когда он умирал…
— Его убили?
— Если можно так сказать о болезни.
Что-то не сходилось. Норико нутром чувствовала, что что-то не так, но никак не могла поймать эти ощущения, чтобы выразить их через слова. Послышался всхлип:
— Это я виновата. Я его убила. Я. — Её голос стал громче и зазвучал надрывно. Норико оглянулась на вход и отползла под стол, скрываясь в тени. Как раз вовремя.
В проёме показалось тощее, измождённое лицо, обтянутое сухой, бумажной на вид кожей.
— С кем ты говоришь?
Чо вряд ли это заметила, но Норико хорошо видела, что люди в деревне сейчас были больше похожи на призраков, чем на живых. Не все, но многие из них.
— Он страдал? — Чо повернула к вошедшему лицо, и мокрые дорожки блеснули на коже в лунном свете. — Мучился, когда уходил?
— Э-э-э… Не знаю, — замялся шиноби. — Меня здесь не было. За ним Ацуко приглядывала…
