— Я приказал добыть чертежи, а не отговорки. — Он подал знак самураю, и тот обнажил меч. — Вы опозорили своего господина. И позор этот с вашей души смыть под силу лишь Ватацуми.
Хранитель в ужасе распахнул глаза и раскрыл рот, но не сумел ничего сказать. Взмах. Удар точный, прямо в сердце, сплетение ки и ками. Кио только выглядел большим и неуклюжим, но благодаря отточенному умению оставался одним из немногих в его отряде, кто выжил в сражении у стен дворца.
— Коджи-доно, — не глядя обратился Мэзэхиро к южному даймё, — найдите мне того, кто сумеет добыть чертежи для мастеров, которых нам предоставит Рю-доно. Не в павильоне Памяти, так на западе, если придётся.
— Да, господин, — поклонился даймё. В нём Мэзэхиро не сомневался: этот разделял его взгляды и за все годы ни разу не подвёл своего сёгуна.
— Не зевай!
Удар. Защита. Она вдруг поняла, что сдаёт позиции.
Кем она стала? Императрица с горсткой союзников. Быть может, позволь она объявить о том, что жива, о том, что Иоши жив, соотношение сил переменилось бы. Но Кунайо-доно справедливо заметил, что сейчас у Мэзэхиро слишком много власти и сторонников, чтобы идти на такой риск. Он прекрасно владел искусством управления народом. Искусством лжи, которой отравлял всех, чтобы они отдали ему свою верность.
— Осторожнее! — послышался голос Норико. Она-то что здесь делает?
Киоко на выдохе развернулась и попыталась атаковать снизу. Ожидаемо безуспешно.
Мёртвые императоры вернулись к жизни… Даже самые преданные роду Миямото усомнятся в том, что это не злые духи и не ёкаи, что Киоко и Иоши — из плоти и крови, а не призраки юрэй, желающие мести.
Пришлось отбросить эту мысль на какое-то время. Конечно, Киоко вернула к жизни весь запад, и слухи уже начали расходиться. Но там, где божественное проявляется так открыто, всегда есть место страху и домыслам. Как бы ей ни хотелось вернуть трон, Мэзэхиро хитёр. Одной своей речью он обратит веру в страх и заставит людей опасаться той, кто сумела сотворить подобное.
— На сегодня довольно. — Хотэку выпрямился и поклонился. Киоко, тяжело дыша, склонила голову в ответ.
Можно было рискнуть, но у них слишком мало союзников. А «нет глупее полководца, чем тот, кто с малыми силами выступает героем в надежде сокрушить врага слепой яростью».
— Опять думаешь о нём?
Сильные руки притянули Киоко и прижали к груди, а нос уткнулся в её шею.
— Я думала, ты спишь. — Она обняла его руки и прикрыла глаза, позволяя телу наконец расслабиться.
— Было бы гораздо приятнее спать, если бы все мысли моей супруги не вертелись вокруг моего отца, — проворчал Иоши ей в плечо. — На самом деле насекомых стало только больше, так что спать днём теперь просто невыносимо.
— Это точно.
Прошлой ночью Норико поймала у них в комнате несколько огромных жуков и заботливо сложила их так, что Киоко, проснувшись, ступила прямо в кучу мёртвой живности. Крик, последовавший за этим, был явно не той реакцией, которую ждала расстаравшаяся бакэнэко.
Киоко развернулась, уткнулась лбом в шею Иоши и вздохнула:
— По поводу Мэзэхиро… Прости.
— Это не упрёк, я просто беспокоюсь. — Он положил ладонь на её макушку и прижал крепче. — Мы ведь, кажется, всё обсудили, а ты отчего-то всё равно переживаешь.
— Не уверена, что мы поступаем правильно. — Она подняла лицо и посмотрела на мужа. — Я понимаю, что власть над умами людей сейчас у Мэзэхиро, и всё же не проще ли было открыться? Он ведь и так знает обо мне.
Иоши погладил её по голове и заверил:
— Нам лучше пока затаиться. В отличие от юной принцессы, сын сёгуна всё же чуть больше изучал стратегию. И если в боях я, несмотря на все усилия, уступал многим самураям, то с задачами Кацу-сэнсэя обычно справлялся без труда.
— Хвастун. — Она поцеловала его в тёплую, ещё немного мятую после сна щёку.
— Никакого хвастовства, только правда, — улыбнулся он, и на щеке тут же появилась ямочка, которую Киоко, не удержавшись, снова поцеловала. — Я понимаю твои опасения и всё же прошу довериться. Даже если сомневаешься, верь мне, ладно?
Он посмотрел ей в глаза. Взгляд был полон уверенности и нежности.
— Я знаю, что предал твоё доверие тогда. Но обещаю: сейчас всё будет иначе. Там, в Минато, я понял, где моё место. Без сомнений, ты — сила богов и символ, за которым последуют. Но, Киоко, не сейчас. Люди пока не готовы. Не те, что живут в остальных областях. Тем более в Южной.
— Но и там наверняка найдутся союзники.
— Наверняка, — не стал спорить он. — И всё же я вновь попрошу тебя довериться плану, который мы разработали с Кунайо-доно. Война с вако обернулась для нас потрясающей возможностью, а твой дар наполнил сердца живущих здесь верой. Давай не будем ставить под угрозу то, что мы уже обрели.
