Её месяцы в Ши означали, что до самой войны они будут порознь. А дальше… Как знать, что будет дальше.
— Мне нравится это не больше, чем тебе, — постаралась она объяснить. — Поверь, я хотела бы просто оставаться рядом, ни о чём не думать и полагаться на вас с Кунайо-доно.
— Так положись! — воскликнул он и тут же прочистил горло. — Положись, — повторил уже тише. — Тебе не нужно беспокоиться. Если хочешь — сражайся, мы найдём лучшую позицию для тебя, удобную и выгодную нам всем. Я не буду останавливать. Занимайся здесь, сколько пожелаешь. Мы ведь уже договорились об уроках стратегии. Если хочешь — упражняйся с самураями в фехтовании, ходи в школу с теми, кого приведёт Иуоо-сан. У тебя здесь полная свобода, почему ты бежишь?
Его глаза были полны мольбы, но Киоко чувствовала, что всё, о чём он говорит, и есть несвобода. Несамостоятельность, недостаток ответственности. Что бы она ни делала, здесь её всегда прикроют. Это хорошо, так и должно быть, когда ты правитель. Но для той, в чьём сердце бьются две божественные сути, это детская комната, где круг
— У меня нет права на такую безопасность. Больше нет. — Она взяла ладонь Иоши в свою, сжала крепче и заставила себя посмотреть ему в глаза. Ей хотелось отвести взгляд, но он заслуживал видеть боль, сопровождавшую каждое слово. — Инари преподала мне хороший урок, показав цену дара.
— И он в прошлом, — упорствовал Иоши, сжав её руку в ответ, словно пытаясь удержать хотя бы так. — Ты ведь уже всё поняла и приняла. Ты уже отгоревала чужие смерти от собственных рук. Разве этого недостаточно?
Она только беспомощно покачала головой.
— Почему? Что тебе мешает остаться и готовиться здесь?
— Ты. — Она почувствовала, как ком сдавил горло, и слово едва-едва протиснулось наружу. — Твоя опека… — Она сделала вдох, он получился судорожным. — Она сродни опеке моего отца — не позволяет мне увидеть дальше твоих объятий, всегда оставляя путь отхода в них. Я знаю: что бы ни совершила — приду сюда, к тебе, и буду принята, услышана, утешена.
— И это плохо? — Он упёрся лбом в её висок, и его боль Киоко ощущала как собственную.
— Нет. Конечно же нет. — Слёзы катились по щекам, но она не отпускала его руку, не утирала их. — Это замечательно. Это то, что мне всегда будет нужно.
— Тогда я не понимаю… — Он отстранился, повернул её лицо к себе, пытаясь поймать взгляд.
Она не противилась:
— Я не твоя дочь, Иоши, я императрица.
— Ты моя супруга, и я буду всегда любить и защищать тебя не меньше, чем дочерей.
Она улыбнулась и почувствовала солёную влагу на губах.
— Будешь. Но не сейчас. Сейчас мне нужно научиться быть больше этого.
— Больше императрицы? — Он всё ещё не понимал, и в голосе сквозило отчаяние. Она чувствовала, как сильно он хотел бы просто схватить, не отпускать, оставить её в своих объятиях. И в любое другое время она бы с радостью этому подчинилась. Но сейчас…
— Больше твоей супруги.
Крепко сжимавшие её ладонь руки ослабили хватку, держали теперь нежно, бережно. И он просто кивнул:
— Хорошо.
— Я знаю, тебе больно…
— Больно. Но если это то, что тебе нужно, — хорошо. Только будь осторожна и обещай вернуться.
— Конечно, — улыбнулась она и утёрла слёзы, казавшиеся теперь ненужными. — Я вернусь сильной. Гораздо сильнее себя сейчас. И потом мы всё преодолеем. Вместе.
— Вместе. — Он осторожно убрал прилипшую к её лицу прядь, оставил руку на щеке. — Я годами топил в себе все чувства, отдаваясь долгу и клинкам. Я готов сделать это снова, если это то, чего ты хочешь.
«Топил…» Она накрыла его руку, прижимаясь к ней щекой. Глупый Иоши…
— Не нужно ничего топить. — Она прикрыла глаза, наслаждаясь каждым мигом касания. — Просто теперь твой долг гораздо больше служения господину. А мой — больше того, что мне пророчили с детства. Мы вольны любить, но мы не можем слепо идти за чувствами, забывая обо всём на свете.
Он наклонился, и на виске отпечатался тёплый поцелуй.
— А хотелось бы, — тихо сказал Иоши.
Сад полнился ночными звуками и запахами, но
Сначала она не хотела идти. Норико устала. Она была голодна. Но ещё она была очень любопытна, и птиц знал это. И она не смогла бы уснуть, не выяснив, зачем ему понадобилась.
Запах становился сильнее. По её прикидкам Хотэку сидел за разлапистым низкорослым клёном. Забравшись под дерево, она осторожно выглянула из-за густой листвы — никого. Обойдя ствол, она посмотрела с обратной стороны — тоже пусто. Но самое странное — с обеих сторон запах был одинаково сильным.
Принюхавшись получше, она тщетно пыталась определить, в какую сторону двигаться дальше, и лишь спустя долгие-долгие мгновения поняла, что смотрит не туда. Норико задрала мордочку и сделала несколько вдохов. Ну точно.
— Птиц!
— Я уж думал, не догадаешься.
