Она сама не знала, почему так боялась его открывать. Хотэку ведь сказал, что это не от него. Но от кого тогда? И зачем, почему? Вопросов было много, а ответов — ни одного. Ещё и Киоко рассказать не успела. А медлить до её возвращения казалось неправильным…
Она уселась, вздохнула. В конце концов, избегает ведь она разговоров о ленте с цветами? Раз её получилось запрятать подальше и не думать, то и здесь, если придётся, получится.
Она моргнула и раздражённо скрестила ноги, усаживаясь поудобнее. С неудобством сидячего положения при смене ки ей пока не удалось разобраться до конца. На всякий случай она привычно оставила себе кошачьи уши и нос — во дворце все уже знали бакэнэко, и скрываться не было нужды.
Подхватив свёрток, она ещё несколько раз покрутила его в пальцах, затем всё-таки поддела когтем уголок и развернула ткань. Внутри оказалась… снова ткань. Но, в отличие от простого платка-упаковки, эта была с узором из серой дымки.
Так вот почему человеческая ки…
Она поднялась и развернула наряд, вытягивая руки и пытаясь рассмотреть его. Это было кимоно. Два слоя, как то, что когда-то госпожа Фукуи подарила Киоко. Вот от кого свёрток… Она и не думала, что кто-то поддерживает связь с Иноси, но, видно, Хотэку слишком любил своих родителей, чтобы им не писать.
Норико прошла к нише в стене, достала нижнее бельё и гэта. Это она наденет. Слишком искусный подарок, сделанный бережным и внимательным к деталям человеком. И слишком личный, чтобы им пренебречь.
Завязав хададзюбан, она со стыдом вспомнила, как не справлялась в Минато даже с юкатой… Как хорошо, что столько времени в человеческом облике не прошло зря. Теперь она управляла этой ки почти так же умело, как кошачьей, и срослась с ней почти так же крепко, как с первой.
Нижний слой кимоно был серо-голубым, словно затянутые туманом дали. На нём искусной вышивкой выстроились горные цепи, в которых Норико сразу узнала Яманэко и даже нашла среди всех свою. А чуть поодаль, в стороне от всех, возвышалась Торияма, сверкая белой вершиной. Даже нить реки, уходящая от гор к Шику, была здесь. Могла ли госпожа Фукуи так точно знать Большую землю? Или это её дар, не дающий возможности ошибиться?
Верхнее кимоно было тоньше. Прозрачный шёлк укрывал рисунок, почти не изменяя его, но верхняя часть… От вершин горной цепи, по рукавам и до воротника, до края широких рукавов сначала тонкий, едва заметный, а затем всё гуще и темнее клубился туман, в котором Норико сразу узнала Ёми. Два мира в одном наряде, как два мира в ней самой. Она так ненавидела одежду ещё полгода назад, но сейчас… Сейчас ей отчего-то совсем не хотелось обращаться обратно. Сейчас она чувствовала себя так, словно именно этот облик был её истиной, словно именно он отражал то, кем она оставалась внутри.
Норико наклонилась, чтобы лучше рассмотреть вышивку на подоле, но чёрные кудри ссып
Голубые цветы-звёзды взирали на неё с чёрной ткани совершенно равнодушно. Им не было дела до сомнений бакэнэко, так что и она, отбросив мысли, перехватила ленту покрепче и попыталась обмотать ею волосы.
Она соскользнула.
Тихо ругнувшись, Норико в этот раз сначала собрала двумя руками волосы в хвост и уже так, удерживая их левой, правой попыталась обернуть лентой у основания. Скользкая ткань не держалась, уползая прочь.
— Я могу помочь.
Она обернулась и замерла. У входа стоял Хотэку.
— Я… Э… — Она тут же спрятала ленту в кулаке и завела руки за спину. — Кимоно очень красивое. Поблагодари Мику-сан за меня.
— Конечно. Тебе правда очень идёт.
Она только беспомощно кивнула.
Но он не ушёл. Сделал шаг вперёд, протянул руку и указал кивком на свою раскрытую ладонь.
— Давай. Я это делаю с самого детства, так что и с твоими волосами справлюсь.
В голосе слышалась усмешка, но Хотэку, видимо, прилагал все усилия, чтобы не улыбаться. Норико мешкала, но он не отходил, и в конце концов ей пришлось сдаться. Она протянула зажатую в кулаке ленту и, глядя в глаза, пытаясь скрыть своё смущение за этой прямотой, вложила ткань в его руку.
— А теперь повернись спиной.
Она послушалась. Каннон всемогущая, какой позор…
Или не позор?
По меркам дворца, конечно, позор. По меркам бакэнэко, наверное, тоже. Уж по меркам самой Норико из прошлого — точно. Она бы ни за что не допустила подобного. Одеть её в платье? Заплетать волосы? Что дальше? Она начнёт носить украшения? Двенадцать слоёв дурацких кимоно? В кого она превращается?
— Готово.
Она осторожно потрогала затылок — волосы были перевязаны в тугой хвост. Как у самого Хотэку. Только её хвост из-за кудрей был наверняка гораздо пышнее… Да почему она вообще об этом думает?!
