Он протянул ему боккэн, и мальчик, взяв его дрожащими руками, повторил стойку. Замахнулся, ударил. В этот раз ноги твёрдо стояли на земле, сохраняя устойчивость всего тела.
— Быстро схватываешь! — подметил Иоши, внезапно почувствовав гордость за это небольшое достижение юного самурая. — Такими стараниями из тебя очень быстро вырастет хороший воин.
— Вы правда так считаете? — Глаза мальчика вдруг остекленели, а нижняя губа дрогнула.
— Правда. А теперь принеси-ка мне набор точильных камней, хочу привести в порядок свои дайсё.
Глаза тут же высохли и округлились ещё больше.
— Сами?
— Конечно. Воин обязан уметь ухаживать за своим оружием.
— Но вы же…
— Император? — Иоши улыбнулся. — И какой же я буду правитель, если даже с заточкой катаны не совладаю?
Мальчик открыл рот. Затем закрыл. В его глазах читались попытки осмысления, но, судя по всему, новое знание никак не укладывалось в голове.
— Так что, принесёшь мне камни? — мягко спросил Иоши.
— А?.. Да, конечно! — Он бросился прочь, забыв поклониться, и это позабавило ещё сильнее.
Иоши вспомнил себя в его возрасте — бесконечные упражнения, бег и вечное недовольство отца. Вырос бы он таким же воином, если бы Мэзэхиро тогда хоть раз похвалил его за успехи? Или до восьми лет, как этот мальчишка, не умел бы держать баланс?
Решить эту задачу он не успел. Да и не думал, что у неё есть ответ. Рэн вернулся с камнями и, глубоко поклонившись, передал их Иоши, пытаясь ни один не обронить из своих маленьких ручонок.
— Благодарю, Рэн. — Иоши склонил голову в ответ, и мальчик снова глубоко поклонился. — Хорошего обучения, и не забывай про баланс!
— Никогда! — заверил его мальчик и снова схватился за боккэн. Теперь он не торопился с замахом, пытаясь ощутить опоры, — сменял положение за положением. Всё-таки их этому учили… Что ж, может, теперь он не будет пренебрегать важнейшими — хотя и самыми скучными — занятиями без оружия.
Пока шёл к саду, Иоши вспоминал, как сам всегда предпочитал уроки боя. Удары, захваты — всё это было куда интереснее для любого мальчишки. Почти никто из них не любил работу с балансом: стоишь подолгу в одной позе, ещё и бьют вечно то по ногам, то по спине, заставляя подтягивать нужные мышцы. К концу таких упражнений болело всё тело, а никаких новых занятных приёмов против соперников не было. Вот и вопрос: зачем?
Ответ на него Иоши нашёл сам гораздо позже, когда уже окончил школу и увидел, как сражаются шиноби. Вот кто точно не тратил часы на владение телом. И, зная эту их слабость, в открытом бою их можно было легко побеждать, хотя до открытого боя с шиноби дело доходило крайне редко…
С этими мыслями Иоши устроился под ветвями ивы у небольшого пруда и принялся за свою катану. Клинок был хорош, как и вакидзаси. Он нашёл здесь лучшего мастера, его заказ был выполнен безупречно, но это всё равно были не те мечи, что когда-то подарил ему отец… Он почти смирился с их отсутствием, и всё-таки лёгкая тень досады пробегала в его ками, когда он доставал свою новую катану. Не та. Не его любимая. Но лучшая из того, что можно здесь получить. А воин ведь всегда смотрит не на прошлое или будущее, а на то, что может сделать сейчас там, где он есть…
Знакомые звуки постепенно успокаивали разум.
Мысли уходили прочь, оставляя на поверхности сознания лишь созерцание, клинок и точно выверенное положение рук, чтобы не испортить угол заточки.
Интересно, она уже долетела? Как её приняли?
И взбрело же ей в голову лететь так далеко прямо на пороге войны. Может, Мэзэхиро уже давно захватил Ши, а они и не знают…
Иоши тряхнул головой, прогоняя непрошеные мысли прочь. Нет, он не станет думать об этом. Киоко знала, что делает.
Он покрепче перехватил камень и снова продолжил заточку.
Да и не так-то просто застать её врасплох.
Не теперь, когда она сама едва ли не могущественнее любого из самураев.
А может, и целого полка самураев.
В крайнем случае она сбежит, вернётся в Юномачи.
Да. Так и будет. Нечего забивать голову.
Мысли улеглись. Движение за движением, камень за камнем он заточил катану и вернул её в ножны. Пришло время вакидзаси.
— Первейший, — послышалось сзади, и Иоши обернулся. — Прошу прощения, Первейший, — говорил щупленький стражник, один из тех, кто выполнял во дворце ещё и роль гонца, бегая по делам Кунайо-доно и передавая его распоряжения.
— Даймё знает, где меня найти, — бросил Иоши, не увидев послания в руках парня.
— Господин хотел видеть вас в павильоне Совета… — не отставал тот. Это было странно. При всей своей опытности в ведении дел, при всём понимании, что он старше Иоши, Кунайо-доно признавал его как правителя, подчинялся приказам и
Иоши перехватил катану поудобнее, не спеша поднялся и посмотрел самураю в лицо:
— Кто ты?
На лице, стремительно терявшем человеческие черты, отразился оскал:
— Хотел убедиться, что вы достаточно умны.
