Вернувшись во дворец, он не стал рассказывать о произошедшем даже лучшему другу Мару. Слишком стыдно было признать, что его обворовала девчонка, ещё стыднее — что он ей это так легко позволил.
Недели сменяли друг друга, Мэзэхиро упорно упражнялся и в конце концов перестал вспоминать о своём позоре. Лишь изредка, когда тени удлинялись, а солнце уходило за горизонт, он, уже лёжа в постели, припоминал всё, что не давало ему покоя. Все пропущенные по глупости удары, все нелепые слова, сказанные приятелям, и тот самый постыдный день, в который он позволил бродяжке обокрасть себя, надерзить и уйти безнаказанной.
Но таких ночей становилось всё меньше, воспоминания беспокоили всё реже, и наконец он почти совсем забыл о той злополучной встрече. И не вспомнил бы, наверное, никогда, если бы однажды не увидел эти чёрные глаза вновь.
Он даже решил, что ему показалось. В самом деле, что делать девушке из северной части города во дворце? Но нет, это была она. Точно она. В этот раз на ней было вполне приличное кимоно. Пусть не дорогие многослойные расшитые шелка, но хорошенькое, тёмно-синее, как вечернее безоблачное небо. Её волосы струились по спине чёрной рекой, а тонкие пальчики изящно удерживали небольшой свёрток.
Подарок. Ну конечно, это был подарок для старшего сына императора, его друга Мару. Все сегодня несли подарки императорской семье, все сегодня праздновали день рождения наследника престола. Все, но Мэзэхиро не думал, что
Теперь она совсем не походила на бродяжку. Держалась прямо, так же дерзко, как и в прошлый раз. Словно не ей выпала честь ступить на территорию дворца, а наследнику посчастливилось принять её подарок.
Он не думал о том, что делает, и понял, что подошёл слишком близко, только когда она уже заметила его.
— Мэзэхиро-сан. — Она почтительно поклонилась, а когда подняла голову, глаза её смеялись.
— Госпожа, — поклонился он в ответ, — рад вас приветствовать.
— Что ж, это взаимно. — Её глаза говорили, что это действительно доставляет ей огромное удовольствие. Девушку сопровождала пожилая женщина, как видно, её служанка, и Мэзэхиро не рискнул выражаться прямо. Она это понимала, и это веселило её ещё больше.
— Не смею задерживать вас. — Он поклонился ещё раз и отошёл в сторону. Но стоило девушке продолжить свой путь — тут же направился к стражнику у Жемчужных ворот.
— Кто они?
Стражник недоумённо посмотрел за его спину.
— Они — это кто? — уточнил он.
Мэзэхиро раздражённо махнул рукой в сторону павильона Веселья.
— Девочка в синем кимоно. Как её имя?
— А, эта… — Стражник тут же развернул свиток, проверяя списки вошедших. — Андо Мэдока, дочь торговца. Обычно приходит её отец, но в этот раз, видимо, отчего-то не смог.
— Так это знатный род? — удивился Мэзэхиро. Хотя фамилию Андо он до этого не слышал, всё же, если это торговцы, которые вхожи во дворец…
— Не слишком, — ответил стражник. — Я знаю её отца, они живут на второй линии. Дом хороший, но в последний год у них какие-то трудности… Может, потому и дочь здесь вместо него. Есть торговцы куда более знатные и богатые, господин, если вас это интересует. — Он лукаво улыбнулся, и Мэзэхиро, стыдливо отвернувшись, проворчал благодарность и ушёл.
Вторая линия — это совсем не север. Наверняка они жили в квартале Поэзии, а это один из лучших кварталов города. Отчего тогда она его ограбила, отчего бегала по городу безродной оборванкой?
Он видел её на празднике ещё несколько раз. Ловил на себе взгляд раскосых глаз и тут же отводил собственный, не в силах выдерживать эту немую насмешку. Здесь, в пределах дворцовых стен, она вела себя как истинная придворная дама, ничем не выдавая своего более простого происхождения. Держалась так же хорошо, кланялась каждому, кто к ней обращался, почтительно беседовала со всеми, с кем приходилось, и тщательно скрывала свою дерзость под маской вежливого равнодушия, приросшей к её лицу.
Он знал, что, потрясающая в своей игре, внутри она смеётся над каждым правилом и вся её вежливость в беседах, все вопросы — не больше чем притворство, а может, и издёвка, о которой знает лишь она сама.
После праздника она вновь исчезла из его жизни. Мэзэхиро понимал: он ещё долго не увидит её, но с тех пор всё чаще и чаще стал сам выбираться в город, прогуливаться по кварталу Поэзии и забредать на рынок в надежде увидеть её снова, в чём сам тогда не признавался даже себе. Дошло до того, что почти ежедневно он выходил под предлогом неотложной покупки. Он лгал другим и самому себе, и однажды эта ложь принесла так долго ожидаемые плоды.
— Сам сын сёгуна, — услышал Мэзэхиро за спиной, когда его взгляд бесцельно скользил по гребням для волос.
Он обернулся: это была она.
— Андо Мэдока, — улыбнулся он и поклонился.
— Ш-ш-ш! — Она вытаращила глаза и, бегло осмотревшись, тут же схватила его за руку.
— Что ты!..
— Тихо! — Мэдока дёрнула его и потащила прочь от торговых рядов, туда, где смыкались старые минка, оставляя узкий проход между ними. Девушка оказалась на удивление сильной, и не ожидавший подобного Мэзэхиро даже забыл, что можно сопротивляться.
