— И раз ты живёшь во дворце, считайся с правилами, — шикнула Норико. Хотэку глянул на неё, сегодня она пришла в человеческой ки. И в новом кимоно песочного цвета. Норико удивительно быстро менялась, принимая правила игры. Всё чаще была в облике человека, а не кошки, меняла наряды и — что он не мог не отметить — всегда подвязывала волосы чёрной лентой с голубыми цветами. Хотя скорее это всё же заслуга её служанки.
Мысли прервала Киоко-хэика, которая не вошла — влетела в павильон морозным вихрем. Первейший вошёл следом.
— Вот. — Она бросила свиток в центр стола. — Как я могла о нём забыть? Читайте. Читайте!
Они переглянулись. Хотэку кивнул стражнику, тот аккуратно развернул бумагу и начал зачитывать:
— Душу источит
новая боль от потерь.
Узы ослабнут,
страхов посевы взойдут.
Встретят начало конца.
— Поэзия? — опешила Чо. — Мы пришли стихи слушать?
— Да заткните её кто-нибудь! — взвыла Норико.
Хотэку и Ёширо переглянулись.
— Чо, наверняка это важно, — осторожно проговорил Ёширо.
— Продолжайте, — спокойно приказал Иоши стражнику.
Тот прочистил горло и начал читать дальше:
— Алые реки
станут к свободе ключом,
мир успокоят.
Императрица взойдёт —
странствий достойный итог.
— Стоп, — резко подняла руку Киоко-хэика. — Мы — здесь. В этом месте.
Повисла тишина. Все смотрели друг на друга. Первой заговорила Чо:
— Я всё-таки не…
— Пророчество, — вдруг понял Хотэку. — Вы виделись в Эене с Сиавасэ-сэнсэем. Это пророчество.
— Верно.
— И вы, моя милая супруга, мне о нём не рассказали? — Первейший не был зол, скорее озадачен.
— Я не помнила о нём до сегодняшнего дня, — резко ответила она. — Но это ведь не конец. Мы здесь, а там есть продолжение. Читай.
Стражник замешкался, явно ошарашенный таким откровением, и всё же прочёл:
— Тени настигнут
стрелами скрытых врагов.
Меч воспылает —
солнце ту смерть озарит.
Сложит оружие тьма,
род оборвётся.
И он замолчал. Свернул пергамент, уложил его на стол и шагнул назад, обращаясь в молчаливого стражника. Хотэку видел изумление в его глазах, которое тот старался не выдать лицом. Нечто похожее можно было заметить во взгляде каждого из присутствующих.
— А я говорила… — нарушила тишину Норико. — «Тени настигнут» — это оно. Вот ваши скрытые враги. Что-то проникло в мир живых. Что-то, чему здесь не место. Это оно отравляет умы.
Она звучала до жути похоже на страшных, потерявших разум людей, что бродят порой по Иноси и пугают детей россказнями о чудовищах, живущих в ночи. Только они обычно сами страшнее любых чудовищ.
— Ты должна узнать, что это, — сказала Киоко. — Ёширо, обратись к мико. Возможно, им есть что сказать. Как служители монастыря, вы должны понять друг друга.
— А разве мужчинам можно приходить в жилище мико? — осторожно уточнил он.
— Нет, но кто тебе воспротивится с приказом императрицы?
— Ой да брось, — усмехнулась Чо, — мы к вам вообще без приглашения и без всяких приказов заявились. Думаю, во имя справедливости ты обязан к ним сходить.
Так Ёширо и поступил.
В тот же день он направился к монастырю за пределами дворца — у той части озера Кокоро, куда обычно люди не ходили. Это было почти нетронутое человеком место, — не считая самого монастыря, — и этим оно Ёширо понравилось. Здесь главенствовала природа, человек лишь её гость.
Он прошёл к монастырю, низко поклонился, не зная обычаев этой веры, и ступил на крыльцо. Внезапно из-за деревьев показалась голова с выбеленным лицом, словно сама юки-онна спустилась с гор. Только волосы её были красными, а красный в Шинджу значил одно — это он усвоить успел. Смерть.
— Лис, — тихо сказала она и робко вышла из-за дерева. — Что оборотню нужно в храме Великого дракона?
— Помощь. — Ёширо решил не тянуть, говорить прямо. Что-то подсказывало, что с мико лучше не играть. Да и не хотелось ему.
— Мужчинам не стоит ступать так близко. — Она покосилась на его ноги, и Ёширо послушно сделал шаг назад, сходя с деревянного помоста. — Какая помощь нужна лису?
— Помощь с тем, чтобы понять, есть ли в Иноси… нечто. — Он не знал, как объяснить то, о чём сам не имел представления. Ёширо хорошо знал жизнь, но не смерть, свет, но не тени. — Вы ведь знаете, что во дворце живёт бакэнэко?
— Знали всегда, — кивнула она.
— О… А она знала, что вы знали всегда?
— Как я могу ответить за чужую душу? — изумилась мико.
— Вы правы, прошу простить мне этот глупый вопрос. — Ёширо вдруг почувствовал, будто растерял все навыки общения. Как говорили в их монастыре? Как он обращался к осё? Но ведь мико совсем на них не похожи. Странная, немного нервная девушка так и стояла поодаль, у дерева, словно готовая вот-вот убежать и скрыться. — Мой вопрос вот в чём: она утверждает, что беспорядки в городе — не совсем от людских пороков.
— Всё от них, — возразила мико. — Кого же ещё можно в этом винить?
— Она утверждает, будто… — он замялся, вспоминая слова Норико, — …что-то проникло в мир живых. Так она говорила.
— Раз говорила, значит, проникло.
— Но вы утверждаете, люди сами виновны в том, что творится.
