Киоко. Милосердие солнца полностью

И не должен допускать.

Юудай не знал, отчего Первейший принял такое решение. Да и не хотел узнавать. Это было неправильно. Это приведёт к краху империи. Мэзэхиро-сама всё понимал, оттого и сражался с тем, что приняло облик дочери Миямото Мару. Не могла быть это она. Дочь рода Миямото не могла бы отречься от всего, что строили её праотцы.

Или могла?

Если и да, то ей не место на троне. Она враг всего, что дорого Шинджу. И как же горько, что сын такого великого человека, как Мэзэхиро-сама, следует за ней. Как горько…

Но Юудай не одинок. И наследие истинного сёгуна живо.

— Госпожа…

Киоко обернулась на служанку, застывшую с гребнем в руках. Её руки были покрыты паутиной из длинных чёрных волос. Её волос. Она смотрела недоумённо, даже испуганно. Киоко и сама почувствовала, как что-то в груди упало, оборвалось.

— Но это же… Так ведь бывает, да? Выпало всего чуть больше обычного…

Служанка перевела взгляд себе под ноги, и Киоко проследила за ним. Пол устилали волосы. Чёрным покрывалом они тянулись от их ног и в стороны и словно расползались, поглощая собой пол, воздух и их самих.

— Киоко-хэика, это вам, — произнёс бодрый голос Хотэку-сана. — Мама передала.

— Ещё одно платье? — изумилась Киоко, принимая подарок, завёрнутый в шёлковый платок.

Шёлк оказался холодным. Она осторожно раскрыла его, и оттуда посыпались цветы — ярко-красные бутоны несущих смерть ликорисов. Они рассыпались по рукам, забирая с собой кожу, обнажая кости, опадали на пол. А Киоко смотрела, не в силах отвести взгляд, и ужас расползался по её сердцу, страх не позволял двинуться, подчинял себе её волю.

— Милая, — вырвал её из оцепенения беспокойный голос. — Милая, проснись.

Она открыла глаза, увидела перед собой Иоши и выдохнула. Сон. Всего лишь сон.

— Это был кош-с-с… — Её зубы рассыпались по подушке, одеялу, груди. Она пыталась их поймать, но они рассыпались дальше и дальше. В отчаянии Киоко схватилась за своё лицо, свои губы, и надрывный крик вырвался из её груди.

— Киоко! Ох, Ватацуми, кто-нибудь, принесите воды! Киоко, эй, слышишь? Я здесь, всё хорошо. — Её прижимали крепкие руки, а сама она заходилась в рыданиях. — Это просто кошмар. Слышишь? — Иоши отстранился и заглянул ей в глаза. — Всего лишь сон.

Киоко чувствовала, как волосы липли к мокрому от слёз лицу, она видела свои руки, прижатые к груди, она чувствовала свои зубы — всё ещё на месте, — и это помогло. Она дома. Она снова здесь.

— Опять? — раздался голос Норико из-за двери. Она поскребла сёдзи, но, не справившись с рамой лапами, выругалась, и в следующий миг человеческая ладонь на уровне лодыжки отодвинула перегородку. Норико стряхнула остатки чужой ки и запрыгнула на кровать, втискиваясь между Киоко и Иоши. Поднялась на задние лапы, упёршись передними в живот Киоко, и напряжённо всмотрелась в неё.

— Что, что ты видела?

— Всё то же. — Киоко пыталась отстраниться от всех и попутно вытереть лицо. — Пожалуйста, дайте, ох, дайте хоть вздохнуть.

— Слушайте, я вам говорю, что-то странное творится. По всему городу люди на кошмары жалуются, — обеспокоенно заговорила Норико. — Зря вы меня тогда не послушали. Тут что-то неладное. А ведь и нападения стали чаще, а? — Она обернулась и выжидательно посмотрела на Иоши.

— Конечно участились, — не стал отрицать он. — Мы этого ожидали. Ёкаев в городе стало больше, но не все готовы с этим мириться.

— А холод? Тебя не волнует, что в Южной области вдруг такие холода? Я не удивлюсь, если к последнему месяцу у нас и снег выпадет!

— Норико, говори уже прямо, — взмолилась Киоко. — Обойдёмся без загадок.

— Если бы я знала, что это, я бы и сказала, — огрызнулась она.

— Тогда к чему весь этот разговор? — Иоши начинал злиться.

— Госпожа, я принесла воды. — В комнату тихо вошла Суми.

— Ох, Суми, благодарю тебя. — Киоко приняла пиалу и сделала несколько глотков. В голове прояснилось. — Норико, не оставишь нас?

— Да я на твои вопли пришла вообще-то, — обиженно протянула та, избивая одеяло хвостом.

— Мне уже легче. Но Аматэрасу ещё и не думает покидать своё убежище, так что давай мы все постараемся до утра отдохнуть.

Норико на это только фыркнула и прыгнула к окну. То оказалось заперто.

— Через дверь, пожалуйста, — улыбнулся Иоши. — Сама сказала: снаружи слишком холодно, не мёрзнуть же нам.

— Ты жив только благодаря мне, — напомнила она, зло зыркнув на него.

— И очень тебе за это благодарен, — всё так же улыбался он.

Киоко хотелось поколотить обоих.

— Они опаздывают. Опять. Почему они всегда опаздывают? — в который раз спрашивала Чо.

— Потому что мы приходим раньше положенного, — едва не рыча, объясняла ей Норико.

— А может, нас начнут созывать в одно время?

— Чтобы правители ждали, пока ты свои волосы соберёшь?

— Какая блоха тебя укусила, что ты такая злая?

— Она права, — встрял Хотэку, — на любой совет всегда созывают раньше положенного.