Приближались новогодние праздники, и что бы хоть как – то занять себя, и отвлечься от томительного ожидания, я взялась наряжать искусственную сосну. Эту пушистую хвойную красавицу, с длинными тёмно – зелёными пластиковыми иглами, мне подарила мама на прошлый новый год. До этого у меня не было новогодней атрибутики, всегда было как – то не до праздничной мишуры.
Я достала из шкафа коробку с сосной, вытащила её и расправила веточки. Дерево оказалось не маленьким, и заняло довольно внушительный участок комнаты.
«Ну да ладно, праздник так праздник» – подумала я, и достала имеющиеся немногочисленные ёлочные украшения. Ими оказалось с десяток золотых шаров и две пушистых мишуры синего цвета. Сочетание не очень, но всё же лучше, чем ничего. Не хватало ёлочных огоньков. За ними я и собралась идти, когда услышала звонок в дверь. Подумать только, я так увлеклась, что не заметила, как пролетело время.
Я открыла дверь. На пороге стоял Игорь с большим тёмно – зелёным горшком цветущих белых роз. Тех самых.
– Фух… А лифт у вас давно не работает? – запыхавшись спросил он.
Я молчала, еле сдерживаясь от смеха. Эта картина показалась мне очень смешной. Варя постоянно носила цветы Гюнтеру, а Игорь притащил мне целый куст этих же цветов, да ещё и в горшке.
В конце – концов, я не могла больше сдерживаться и засмеялась. Он рассмеялся тоже. Минуту мы просто хохотали.
– Чего смеёмся… Не понятно, – отходя от смеха сказал он, – куда поставить эту красоту?
– Ставьте вот здесь, – показала я место в прихожей, а потом предложила ему пройти на кухню, где красовалась моя «недоделанная» новогодняя сосна.
– Ой, да у вас уже праздник, – сказал он с улыбкой, увидев дерево.
– Почти… Пару штрихов и она готова.
– Красивая, – вежливо соврал он.
Я налила ему чай, и мы сели друг напротив друга. В один миг, мне на секунду показалось, что я опять в доме Марты, а напротив меня сидит Гюнтер, только он не скован страшным недугом, говорит чуть иначе и много жестикулирует.
– Я думаю, вы догадались, что цветочки вам передала моя бабушка, – сказал он, – такое вот для вас интересное наследство. Она ещё в сентябре их посадила в горшок и ухаживала, а в день её смерти они зацвели, – он замолчал, и опустил глаза на кружку, которую держал обеими руками, согревая пальцы.
– Она взяла с меня слово, что после смерти эти цветы я доставлю вам, оставила бумажку с вашим номером телефона, – продолжил он, – и я не имею понятия, для чего ей было так это важно. Она вообще обожала свои розы, и именно эти – белые. Носилась с ними вечно как курица с яйцом. Сколько её помню, всегда в своём цветочнике, – он снова ненадолго замолчал, а потом посмотрел на меня и добавил, – я думаю, вы что – то значили для неё, раз именно вам она передала их.
– Она тоже для меня много значила, – с грустью сказала я.
– Она в последние месяцы постоянно упоминала о вас, но толком ничего не объясняла, да я и не расспрашивал. Вечно был в делах и заботах… Вообще, сколько я помню, у неё никогда не было подруг, никто не приходил к ней в гости. Несмотря на то, что она была очень дружелюбной и весёлой, она сторонилась близких знакомств. Откуда вы её знаете?
– Мы познакомились несколько месяцев назад. Я покупала у неё розы, а потом мы разговорились. Она много рассказывала мне о послевоенном Калининграде, о первых переселенцах. Мне это очень интересно.
– Она рассказывала вам о своей жизни после переселения в область? – с удивлением спросил он.
– Да, а что вас так удивляет?
– Просто она об этом никому не говорила, хоть пытай её. Никогда. С детства я увлекаюсь изучением истории нашей области. Одно время даже с ребятами раскопками занимались. Находили немецкие монетки, старые чашки, всякие мелочи. И очень хотелось узнать от очевидцев, как оно было тогда. Со многими бабушками моих друзей переговорил. Вспоминать те годы всем тяжело, но они с охотой рассказывали. К ней же было бесполезно подходить с такими вопросами. Закрывалась, словно в кокон, и слова из неё не вытащишь.
– Да, это она умела, – с улыбкой сказала я.
– А вы, оказывается, хорошо её знали, хоть и были совсем немного знакомы.
– Даже больше, чем вы думаете. Она очень много мне рассказывала.
– Но почему вам?
– Она хотела, чтобы я написала книгу о ней. Точнее одну историю, небольшой фрагмент её жизни.
– Правда? Вы писатель? – удивился он снова.
Я замялась на минуту, не зная, что ответить, а потом решительно сказала:
– Да, я писатель.
– И вы напишете о ней?
– Обязательно напишу.
Он улыбнулся мне той самой улыбкой, от которой у Вари замирало сердце. Замирало оно сейчас и у меня.
– Мне пора, – сказал он, допивая чай, – спасибо, что вы пришли вчера на похороны.
– Я не могла иначе.
Я подала ему куртку, он быстро оделся, но уже на самом пороге остановился.
– Ах да… Чуть не забыл, – сказал он и вытащил из внутреннего кармана куртки толстый конверт формата А5, – что внутри мне не известно, оно было запечатано.
Я взяла увесистое письмо, на котором крупным и красивым подчерком было написано: «Для Ани».
«Вот они, мои ответы» – подумала я.
