Киран. Дочь воина [СИ] полностью

Четыре дня я провалялась в постели. Ашара сказала, что должна лежать больше, но я всегда быстро выздоравливала, вот и сейчас не стала разлеживаться. Нет, ползать я начала с того момента как в себя пришла, так как позволять подкладывать под себя судно для определенных дел считала слишком унизительным. Но если в первый день путешествие до туалета и обратно я совершала по-пластунски, то на вторые сутки это были уже четвереньки, на третьи — бодрые четвереньки, на четвертые я уже ходила, придерживаясь за стеночку. На четвереньках было бы удобнее, но как вспомню лицо отче, заглянувшего к нелюбимой дочери, и узревшего ее бодрое передвижение в состоянии — «ну очень надо», так и дурно становится. А проблема вся в чем — папик решил, что я умом тронулась, и приказал спешно вызвать эйтну. Просто не понимает великий воин, что когда уже вот-вот «из ушей потечет», то как-то не обращаешь внимания на всяких тебя окликающих и продолжаешь целенаправленный путь. Эйтна тогда прибыла, но это была какая-то другая эйтна. Вроде папашка обращался к ней «эйтна МакВаррас», но она другая была. Впрочем, даже эта черномотанка сообщила папандру, что я в полном порядке, просто гордая очень. Ну, это как выяснилось, у меня семейное… в смысле эту черту папандр признал своей.

Но вот наступило утро пятого дня. Я проснулась, открыла глаза и улыбнулась солнцу. Кровать по моей просьбе передвинули ближе к окну, и теперь я могла наблюдать за рассветом, что и делала с огромным удовольствием. И вот лежу я, смотрю в окно и вижу — по стене крадется Наска. Потом парнишка перепрыгнул куда-то и исчез из поля зрения.

Мне стало любопытно, куда это он, и я побежала к окну, перегнулась через подоконник и вдруг поняла, что ничего уже совсем не болит, голова не кружится, слабость и ломота исчезли и вообще мне на пробежку хочется. Ага, не отказалась бы от забега по магазинам вместе с Микусей, но за неимением лучшего, я принялась вальсировать по спальне. В общем, вот так я и выздоровела. А куда Наска делся так и не увидела.

А потом пришла одна из служанок, с тонким белым пояском, увидела мои танцы по комнате и побежала за Ашарой. Та тоже остолбенела, увидев сие действо, а потом важно изрекла:

— Нрого должен увеличить плату.

— За что? — я остановилась, весело улыбаясь, потому как возможность танцевать, после вынужденного валяния в постели, была просто сказочно прекрасна.

Ашара промолчала, но выразительно взглянула на служанок, которые толпились у дверей, поглядывая на меня. Дамы ретировались мгновенно. И я тут же подбежала к старушке, в надежде вытребовать у нее сейр, но Ашара величественно и громко заявила:

— Хассар Агарн, великий каган Шатар, обнаружил посторонние источники излучения. Дворец хассара отныне недоступен иным устройствам связи, принцесса Киран, и вы можете не беспокоиться о своей безопасности.

Я так и села. Причем на пол. Это получается связь с мамой отныне под запретом. Зато теперь ясно, зачем папандр приходил!

— Принцесса Киран, — величественно продолжает Ашара, — хассар Нрого желает видеть вас. Могу я сообщить уважаемому воину, что вы готовы его принять?

Печально взираю на бабулю и грустно спрашиваю:

— А чем мне это грозит?

Старушка подмигнула и прошептала:

— А ничем.

Ну я тогда подумала, и так как уже была готова выть с тоски, решила согласиться на встречу, предварительно поинтересовавшись:

— И где сие действо происходить будет?

Как выяснилось место встречи осталось неизменным — моя гостиная. Кстати, ползая и пошатываясь по данной территории прежде, я обнаружила тюки и сундуки, но все было закрыто-запаковано, а любопытство убито напрочь моим состоянием, зато сейчас оно просто таки требовало реванша!

— Это дары Нрого, — объясняла Ашара, помогая мне одеться в мое собственное белое платье, из моих же запасов, — он должен преподнести их вам лично.

Собственное платье я выбрала не случайно — судя по всему, здесь начиналось лето, погодка становилась все жарче, а в их серых хламидах было как-то душновато. И потому я выбрала сарафан — легкий, воздушный, чуть просвещающийся. А белых туфелек не было, зато имелись красные на высоком каблуке. И посему в тон к ним я набросила на плечи красный же шарфик.

Глядя в зеркало на свое бледное и неподкрашенное отражение, я осталась вполне довольна внешним видом — красотка!

А потом в дверь постучали и сообщили, что Нрого ждет позволения войти в покои невесты.

— Минутку! — крикнула а я, вылезла из туфелек, скинула шарф и опрометью рванула кое-куда.

Завершив с этими делами, покинула нужную комнатку и, поправляя лиф сарафана, прикрыла туда двери, да так и замерла. В общем, пока я занималась общением с природой, в гостиную ввалились — сам великий Нрого, шесть его воинов, мой папандр с какой-то женщиной, но не бегемотом, две эйтны, две белые зверюги, причем одна была мне уже знакома и кажись ее звали «Акаши». Но все это не столь важно. Осознав, явление из какого помещения тут все застукали, я приобрела пунцовый окрас, но это не помешало мне вежливо спросить:

— Ээээ, а что вы тут делаете?

— Минута прошла, — сообщил мне Нрого.