— Не переживай так, ты всё узнаешь в своё время. Но это письмо моего отца и будет правильно, если я сначала прочту его сама. Так что ешь спокойно. Пирожки вкусные и морс просто бесподобный.
Потом завертелась, что-то разыскивая взглядом. Спросила:
— Который час?
Фернан вытащил хронометр, полученный ещё в студенческие годы в качестве награды. Стефан несколько раз дарил ему другие, золотые, с каменьями, но маг любил этот, простенький, в серебряном корпусе, но зато показывающий кроме времени фазы различных планет.
— Половина четвёртого, — объявил он, — А что?
— Ого, сколько мы в подвале просидели, — воскликнула Алекс, — я думала, сейчас меньше. Но всё равно хорошо. Слуги вернутся только к семи, так что время ещё есть. Отдохни, а через час приходи ко мне. Если можно, я покажу тебе письмо, если нельзя, просто расскажу то, что тебя касается.
Угадала я правильно. Конверт, надписанный рукой отца «Александре, моей дочери», лежал поверх всего того, чем был наполнен первый, самый верхний из спрятанных в тайнике сундучков. Я сразу сунула его в потайной карман на юбке, чтобы прочесть в более подходящем месте.
Фернан мне очень помог, без него бы я не справилась. По крайней мере вытащить такую тяжесть просто сил бы не хватило, а заклинания, уменьшающего вес, я пока не знаю.
Как стало ясно, клад, предназначенный мне герцогом Оттоном, спрятал здесь не он, золото лежало в подвале с незапамятных времён. На эту мысль наводило не только то, что сказал маг: сундучки были изготовлены моими предками или по их заказу несколько сотен лет назад. Содержимое тоже было туда не вчера положено, если не считать письма. Монеты старинной чеканки и украшения, сделанные в незапамятные времена по тогдашней моде тоже об этом свидетельствовали. Но была одна особенность, не знаю, заметил ли её Фернан.
Сундуки и их содержимое не совпадали по историческим эпохам.
Я на всякий случай сунула в карман пару монеток и забрала красивую тиару с сапфирами. Не потому, что мне что-то из этого понадобилось, а для датировки. На монетах всегда есть год чеканки, а крупные драгоценные камни, добытые в наших землях, вносятся в реестр, в котором указывается, когда и где они были добыты, когда их огранили и как именно, в какое украшение вставили. Я хотела проверить свои выводы по документам.
Надо сказать, мой маг ни слова мне не сказал, когда я забирала тиару. Да и про письмо промолчал, хотя я была уверена: заметил, как я его нашла и куда спрятала. Деликатный.
Что ж, это хорошее качество.
Даже когда мы выбрались назад, ничего толком не спросил, ждал, когда сама что-нибудь скажу. Не считать же полноценным вопрос «ты нашла то, что искала?». Так как мне уже было ясно, что для похода к заветной двери мне понадобится помощник, я пообещала Фернану, что он узнает то, что я сочту возможным ему поведать из написанного отцом. Даже готова была показать ему письмо. Планировала узнать про то, где хранится ключ, и сразу же идти туда вместе с магистром.
Только вот не ожидала прочитать то, что отец решился написать.
Я не торопилась. Устроилась в собственной спальне, но не на кровати, а на диванчике у окна, поставила свечи, вскрыла конверт…
Письмо оказалось длинным, несколько листков, исписанных старческим, дрожащим почерком. Так он писал в последние годы, так что с датировкой я угадала.
Если кто-то думает, что меня эти слова поразили и растрогали, то глубоко заблуждается. Мне стало противно. Во мне он видел своё продолжение! Дешёвый пафос. А зачем тогда гнобил всю мою сознательную жизнь? Зачем терзал и мучил, зачем лишил надежды на нормальное существование? Хотелось разорвать ни в чём не повинную бумагу, но надо было читать дальше и дознаться наконец, где ключ.
