Когда повязки сняли, а ладони покрылись противной, стягивающей кожу коркой, весёлая горничная сообщила об отъезде графини Западловской. Да и, в целом, о постепенном исходе загостившейся шляхты. О вешегородском кмете, вступившемся на свадебном пиру за расколдованную Киру, тоже удалось вызнать: всё ещё в королевском замке, дожидается отплытия каравана иностранного купца – ну, того, что приближен доброй принцессой; что цветочек слямзить пытался; что в соболях щеголяет; понятно, какого? – дожидается, дабы присоединиться.
- Токмо ждать, небось, ему до старости придётся!- фыркнула горничная. – Коли не решится этого бородача заступом от принцессы отковыривать – прилип, зараза, как потные подштанники.
Кира, осенённая вдруг внезапным замыслом, уставилась невидящим взглядом на стену, обитую муаром в завитушках. Потом вскочила и принялась торопливо ходить по комнате, обдумывая идею. Приняв решение, остановилась, натянула с помощью служанки мягкие хлопковые перчатки, оберегая болячки, и задумчиво оглядела себя в зеркале.
- Ну-ка, - приказала она уже усевшейся на стол и болтающей ногами прислуге, - помоги мне переодеться. Схожу, пожалуй, сегодня на обед к их высочествам…
… В пиршественной зале мало что изменилось за истекшие две недели – у Киры даже возникло ощущение дежавю. Народу, правда, стало поменьше. Да и торжественности поубавилось. И платье у принцессы поменялось… Ну, а в остальном – так же светило солнце сквозь распахнутые окна, так же сновали служки с подносами, так же восседали новобрачные, сияя, словно медные пятаки, и так же подле них потел в соболях Никанорыч.
Кира соблюла этикет, присев в неумелом реверансе перед сиятельной парой, не обратившей на неё никакого внимания, и плюхнулась на лавку подле купца.
- Как здоровьице? – поинтересовался тот с таким видом, будто заявившаяся «вежехвостка» сто рублей ему задолжала.
Дело, конечно, было не в ста рублях – Кира ухмыльнулась – задолжала она ему аудиенцию у короля. Никанорыч, значит, ждёт, а вопрос ни черта не решается! Девчонка где-то прохлаждается, отговариваясь лечением, будто такая уж у неё хворь непреодолимая! будто к постели скорбной она прикована! будто не руки, а язык обожгла, холера!..
- Спасибо, - дежурно отреагировала на дежурное приветствие Кира, с тоской оглядывая пиршественные яства – ела она пока ещё тоже с помощью горничной, подносящей ложку, - уже лучше…
Она перевела взгляд с бланманже на потный профиль купца и вздохнула:
- К вашим услугам, Порфирий Никанорыч. Готова служить по мере сил вам и вашему прожекту.
Купец покосился на соседку с недоверчивой надеждой.
- Сегодня же займусь, - заверила она, - вот те крест! Только…
- Только торгашество твоё грабительское неприемлемо! – отрезал купец. – Это ж надо было загнуть – треть прибыли! Я-то на такие риски иду, отправляясь в сей вояж! На мне все расходы, обеспечение, придумка опять-таки! А на тебе чего, девка-соплезвонка? Окромя словечка замолвленного?
Кира осторожно потёрла о колени зудящие ладони.
«К деньгам? Ага, дождёшься прибылей от таких куркулей! К тому, что заживают...»
- В том-то и дело, - вздохнула она притворно, - что без моего замолвленного словечка твоего грандиозного вояжа не состоится. И не пригодятся тогда ни расходы, ни обеспечение, да и придумка втуне пропадёт. Чего зря выкабениваешься, Никанорыч?
Никанорыч напыжился.
- Ладно, - Кира заглянула в его сердитое лицо и добродушно улыбнулась, - не претендую больше, останешься при своих.
- Стал быть, - разобиделся купец, - не станешь просить за своего благодетеля?
- Стану. Скажи только, куда собрался?
Благодетель развернулся к ней всем своим могучим корпусом, уставился испытующе. Ответил неохотно и уклончиво:
- Мыслю, в страны полуденны…
- Впрочем, - Кира снова почухала ладони через ткань перчаток, - какая мне разница – куда? Можешь не говорить, если за идею свою боишься… - она посмотрела на собеседника сбоку, неуверенно, и попросила: - Порфирий Никанорыч, возьми с собой! Боле ничего за услугу не попрошу.
Она подождала, пока купец переварит и усвоит услышанное, оценит неприличность и невозможность подобных путешествий для юных одиноких дев, прикинет расходы, выгоды, сопоставит первое со вторым, а, сопоставив, оправдает предприятие, убедит себя, что ничего невозможного в этой просьбе нет, а после продолжительно и задумчиво выдохнет в бороду, решаясь на ответ:
- Что ж… Отчего не взять, коль охота пришла, - вымолвил он наконец и глянул хмуро на странную девку.
- Побожись! – велела девка.
- Да чтоб мой «Возок» на причале утоп да «Орликом» поверх принакрылся! Нешто не веришь крепкому купеческому слову?
Кира кивнула, вылезла из-за стола и решительно направилась к креслам их высочеств.
Там же.
- А ещё брешуть, будто амператор тамошний не честным манером на лошадках, а бесовским способом на змеишши летучей ездить!
- Как это?
