Уставший путник решил рискнуть. Прошлую ночь ему пришлось провести в зимнем лесу, под открытым небом, и повторять это рисковое и утомительное мероприятие снова ему совсем не хотелось. Хотелось в тепло, под крышу и под сухую, пахнущую овечьей шерстью полость. Хотелось горячей печи, горячих щей и – чем чёрт не шутит – может быть, даже бани.
Но вот это уже вряд ли. Ждать подобных милостей от жителей Ям вряд ли стоило: о них вышеградцы говорили обычно мало, плохо и шёпотом. Считалось, что сами ямники – народ угрюмый, нищий и полудикий. Но пуще того – будто в селище этом богопротивном сам Якимка Пономарь, разбойничек Коромылова леса ставку держит.
Последнему домыслу Медведь не особо доверял: княжьи люди, бывало, не раз шерстили Ямы по доносу, но ни разу разбойных людишек и следов их пребывания не обнаружили. Он и сам в тех походах участвовал, мда… Что будет, если опознают его аборигены? Опаску проявят и примут по высшему разряду? Или, напротив, прирежут по ночи спящего?
- Вот и выясним, - сказал княжий кметь своему гнедому. – Мне этих бирюков бояться негоже. Пока при силе да при мече. Хотя на лапотников сиворылых его и обнажать-то грех – покалечу кого ненароком… Если заведутся вдруг или умыслят чего – и так справлюсь.
------------------------
Обождав, пока за стремительным скоком волчицы осядет снежная замять, Ятрыха Латыгорка, ведьма Кривого ельника призадумалась.
Она рассеянно обхлопала себя по бокам в поисках любимой трубки и, ничего не отыскав, сломила веточку со стоически засыхавшей у крыльца дикой яблони. Сосредоточенно погрызла её и сплюнула на снег.
- Ну и..? – осведомились с корявого сука.
Латыгорка покосилась на ворона:
- Ты думаешь о том же, о чём и я?
Ворон возмущённо скрежетнул:
- А о чём ещё? – он яростно встряхнулся и нахохлился, распушившись, как воробей в метель. – Девка шла к тебе с полным кошелём, готова была сколь угодно много заплатить за услуги. И что мы имеем в результате? И услуга оказана, и кошель ейный ни на серебрушку не похудел! Сдаётся мне, - ворон растопырил крылья и нервно ими дёрнул, словно пытаясь удержать баланс на ветке, - облапошили тебя, Ятрыха. Обдурили вчистую! Нагло и умело! Коромыслов лес не упомнит подобного беспр-р-редела!
- Не упомнит, - согласилась ведьма, с остервенением кроша в пальцах пожёванную веточку.
- Вот и не станем создавать пр-р-рецедент, - буркнул ворон и встопорщил перья. – Мы догоним её, когда Шуньята покинет свою пр-р-ротеже и уберётся восвояси, отсыпаться после оборотов. Отнять деньги у девчонки несложно – достанет и нас с Баюном.
- Ты забыл, дурень, - Латыгорка швырнула ошмётки ветки в снег, - что покинет она её, доставив под защиту оружного витязя. Против воина с мечом вас с Баюном маловато будет.
Ворон мигнул глазами-бусинами и тяжело переплюхнулся с яблони на крепкие перила обновлённого крыльца.
- Ты тоже, – каркнул он, - кое-что забыла, колдунья! Забыла, что воин тоже везёт тебе серебро. Которое нынче платить уже не за что! Благодаря этой старой проныре Шуньяте…
- Чёрт! Чёрт! Чёрт!! – Латыгорка врезала кулаком по проконопаченным брёвнам сруба, сруб отозвался тихим деревянным звоном. – Что же делать? – она с мольбой уставилась на своего соратника в перьях. – Я сваляла дурака, продешевила – не спорю! Но этой ведьме, сам знаешь, перечить себе дороже. Она сильнее меня в десятки раз! Как бы я осмелилась отказать?!
- Она сильнее, - ворон почистил клювом под крылом, счихнул зацепившийся за нос пух и самодовольно прошёлся по перилам. – Сильнее, да… - коварная птица издала отрывистые сипы, имитируя, по всей видимости, саркастический смех. – А мы – хитрее! Мы пойдём другим путём.
Ведьма с надеждой и нетерпением посмотрела на своего идейного вдохновителя.
- Ну чего, - не выдержала птица, - ты тращишься на меня, как баран на новые ворота? Уж скатнуть-то наливное яблочко по серебряному блюдечку и посмотреть, где пути этих двух кошельков пересекутся ты могла бы и без моих подсказок!
- Ну могла бы, - дёрнула плечом ведьма. – И что нам с того?
- А если, - возвысил голос раздражённый недогадливостью патронессы ворон, - если это случиться неподалёку от… Ям?
Латыгорка, наконец, поняла. Она хлопнула себя ладонью по лбу и метнулась в избушку, чуть не прищемив дверью сорвавшегося следом за ней ворона.
---------------------------
Медведь спешился, накинул поводья на торчащую из сугроба корягу и позволил себе немного сомнений: не сглупил ли он, сунувшись в одиночку в это сомнительное место? Как бы эта тёплая ночёвка ему боком не вышла…
Впрочем, приехал, дело сделано – не поворачивать же теперь от порога назад.
Отринув колебания, витязь спустился по снежным ступеням в снежную траншею, прорытую к дубовой дверке и решительно стукнул в неё несколько раз кулаком. Потянул на себя за скобу… Из тёмного нутра заснеженного жилья дохнуло застарелой вонью и теплом.
- Здравия добрым хозяевам! – поприветствовал от порога незваный гость и остановился, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. – Примете в дому своём путника?
---------------------------
