До своей смерти Джими Хендрикс успел построить студию, названную «Electric Lady» в честь его альбома «Electric Ladyland». Она находилась в центре Нью-Йорка и являлась одной из самых продвинутых студий в мире, оборудованной по последнему слову техники и обслуживающей VIP-клиентов. Где‑то в Куинсе Пол познакомился с парнем, работавшим в той студии. Его звали Рон, и он попросил Пола позвонить ему в студию и сообщить, когда мы выступаем. Пол пытался до него дозвониться, но парень так и не ответил. Пол огорчился и решил действовать более агрессивно: он заявил секретарше, что уже несколько раз звонил Рону, и, если тот ему не перезвонит, Полу придется распустить группу, и кровь этой группы будет на руках Рона. Оказалось, что Рон, которому передали все эти сообщения, был не тем Роном, с которым познакомился Пол, а Роном Джонсоном, директором студии. Когда он подошел к телефону, мы поняли, что не можем упустить такую возможность. «У нас есть группа, — сказали мы, — действительно хорошая группа, так что приходите и убедитесь сами». Он пришел и сказал, что группы с таким потенциалом он не видел со времен hree Dog Night, гремевшей в то время. Я тогда днем работал в Пуэрто-Риканском межведомственном совете, а вечерами стоял на кассе в магазинчике на Пятнадцатой улице недалеко от площади Юнион.
Рон Джонсон решил, что хочет сделать пару демо-записей для Wicked Lester. Но к работе с нами он пока был не готов. Мы с Полом торчали в студии и участвовали в сессиях. Мы пели бэк-вокал на альбоме Линна Кристофера и других музыкантов, которые записывали собственные песни. Мы делали демо-записи и приобрели бесценный практический опыт: научились работать с микрофоном, многоканальным рекордером и прочим оборудованием. Спустя несколько месяцев Рон Джонсон выполнил обещание и начал записывать Wicked Lester, надеясь затем сбыть демо-запись рекорд-лейблам. Рону нравились наши песни. Ему нравился наш стиль. Он верил в нас. Мы же, несмотря на небольшую стажировку, понятия не имели о процессе создания записи. Мы ничего не знали. Мы проводили по пятнадцать часов в студии, практически без сна, и при этом продолжали ходить на работу или учебу. Но каким‑то образом мы справились. И это чудо, потому что мы допустили все ошибки, какие только возможны. Когда записывают песню, сначала делают трек только с одним вокалом, чтобы потом без проблем наложить его на остальные треки. Но инженер, который работал в тот вечер, нажал на кнопку, которая писала звук поверх всего остального — ударных, гитар, баса. Когда мы закончили писать вокал, он заявил, что нужно переписывать всю песню.
Там же мы впервые наблюдали мыльные оперы музыкального мира. Один из инженеров, участвовавших в записи, был женат, но на стороне встречался с очень привлекательной блондинкой. Она все время проводила в студии. Однажды туда же пришла жена, и они с блондинкой чуть не выдрали друг другу все волосы. Бедный инженер метался между ними и получал удары с обеих сторон. Все выглядело очень драматично. А как‑то мы были внизу, готовились к записи, и тут мимо прошла сногсшибательная девица. Я направился к ней, потому что я всегда был главным скаутом, и убедил ее зайти в студию. Как только мы вошли, она сразу приступила к делу. Мы и моргнуть не успели, как она начала обслуживать всю группу сразу! Мы такое видали разве что в порнофильмах — любовницы, жены, женские бои и фанатки, наводняющие студию.
Мы все время проводили в «Electric Lady». Во время сессий звукозаписи мы поджимали задницы, чтобы как можно дольше не идти в туалет, — настолько нам хотелось смотреть инженеру через плечо и впитывать все, что происходит вокруг.
